seo best epoksi epoksi düğün organizasyon firmaları nice türkiye bft türkiye temizlik şirketleri temizlik şirketi özyapı dekorasyon

beylikduzu escort atakoy escort mersin escort gaziantep escort bahis siteleri istanbul escort

gaziantep escort

kurtkoy escort
istanbul escort

çeviri inönü üniversitesi taban puanları 2019 malatya oto kiralama malatya web tasarım parça eşya taşıma şehirlerarası parça eşya taşıma parça eşya taşıma fiyatları büyü aşk büyüsü ayırma büyüsü büyü aşk büyüsü bağlama büyüsü paykasa paykasa fiyatları paykasa bozdurma metal galvanizli sac paslanmaz sac shell download wso shell webadmin shell şehirler arası nakliyat şehirler arası evden eve nakliyat

escort erzurum escort erzurum diyarbakir escort escort diyarbakir escort diyarbakir tunceli escort porno izle porno izle porno izle porno izle porno izle

Интересный собеседник. Киносценарист Юрий Арабов: «Культура сохраняет себя, когда придерживается национальных качеств»
 
Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
Культура

Интересный собеседник. Киносценарист Юрий Арабов: «Культура сохраняет себя, когда придерживается национальных качеств»


30 января 11:30
 
Нина Катаева

Юрий Арабов, по сценариям которого Александр Сокуров снял 11 фильмов, в том числе тетралогию о природе власти («Гитлер», «Телец», «Солнце», «Фауст»), – приверженец артхауса, или авторского кино. И элементы его он непременно вносит в сценарии для телесериалов («Николай Вавилов», «Дело о Мёртвых душах», «Доктор Живаго», «Завещание Ленина»), в зрительские картины – «Чудо» Александра Прошкина и эксперименты – «Юрьев день» Кирилла Серебренникова и «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину» Андрея Хржановского.
Юрий Арабов. © РИА «Новости» / Александр Уткин.

Из 20 сценариев Арабова к кинофильмам высоких премий удостоены «Молох» – Каннского фестиваля, «Телец» – Госпремии РФ, «Телец» и «Солнце» – кинопремии «Ника», «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на Родину» – Госпремии правительства России. Писатель – лауреат Пастернаковской премии и «Триумфа», фильмы «Юрьев день и «Чудо» удостоены призов международных фестивалей. «Золотым львом» 68 Венецианского фестиваля увенчан «Фауст».

Александр Сокуров. © РИА «Новости» / Екатерина Чеснокова.

Юрий Арабов – автор нескольких поэтических сборников, романов «Биг-бит», «Флагелланты», «Чудо», «Орлеан», сборника кинопрозы «Солнце и другие киносценарии», книги эссе «Механика судеб», заведует кафедрой кинодраматургии во ВГИКе.

Сегодня Юрий Арабов – гость «Файла-РФ».

– Юрий Николаевич, известно, что Андрей Тарковский высоко оценил Ваш первый совместный фильм с Александром Сокуровым по повести Андрея Платонова «Одинокий голос человека». Скажите, в какой степени Сокурова можно считать если не преемником Тарковского, то продолжателем традиций настоящего авторского кино?

– Авторское кино исследует психологию и метафизику человека и всегда полемизирует с жанровым кино, то есть вольно обращается с композицией, может сдвигать завязку-развязку внутри фильма, путать причинно-следственные связи, но всё это делается ради исследования глубин человека. И герой здесь другой, он не является, как в жанровом кино, воплощением коллективного бессознательного, и в этом плане Тарковский и Сокуров – яркие представители авторского кинематографа. Они не занимаются спекуляцией на насилии, крови, эротике – тем, чем занимается, собственно говоря, в массе своей жанровое кино. Что касается философии, есть различия между ними – Тарковский был миссионером, призванным уничтожить культурный разрыв, возникший благодаря атеизму между советской властью и прежней Россией. Андрей Арсеньевич был верующим человеком, в некотором смысле священником от искусства, причём вера в Христа у него совмещалась с интересом к спиритуализму и сверхзадачу он видел в том, чтобы возвратить в искусство Бога. У Александра Николаевича нет такой задачи, в его картинах нет миссионерства, и отношения с Богом и с религией у него более сложные.

– Вы как-то заметили, что с Сокуровым давно общаетесь на ментальном уровне. Как случилось, что вы так совпали? Интересно узнать, при каких обстоятельствах вы украли бобину с «Одиноким голосом человека» во ВГИКе?

– Эта картина была сделана Сокуровым в качестве диплома, но к защите – из-за резолюции ректора «фильм пропагандирует русскую идеалистическую философию» – её не допустили. Поступил приказ смыть её. По нашей просьбе бобины вынесли с учебной студии и подменили контратипом фильма «Броненосец Потёмкин». Но ситуация была неоднозначной, уже тогда многие картину поддерживали, в дело вмешался Тарковский, и партбюро института отказалось преследовать нас за фильм. Поэтому Саша защитился на год раньше, чем я, получил красный диплом с другими фильмами. Как видите, во времена советской власти «позднего вегетарианского периода», словами Ахматовой, было возможно отстаивать свои права и свою правду.

А совпали мы просто по жизни, скрестились две судьбы. Познакомила нас преподаватель русской литературы Лилия Александровна Звонникова. Мы стали вместе работать, поскольку я тоже не был заточен на коммерческое идеологическое кино и позиционировал себя как свободный литератор, который считает нужным делать кино экспериментального характера.

 – И кто же обычно подавал идею нового фильма?

– В основном материал исходил от режиссёра, но была и картина «Круг второй», сделанная на моём материале. И до сих пор чаще всего материал предлагает режиссёр, а я делаю концепцию.

– И как же родилась тетралогия, сколько лет шла работа над ней?

Кадр из фильма режиссёра А. Сокурова «Фауст». Фото ИТАР-ТАСС.

– В 70-х годах, ещё до поступления во ВГИК, на Горьковском ТВ Саша сделал короткую документальную картину «Соната для Гитлера». Видимо, эта тема его преследовала, и однажды он предложил мне написать что-то про Гитлера с условием, что Гитлера, цитирую, «будет играть Джек Николсон, а Еву Браун – Лайза Минелли». Я посмотрел материал и предложил ситуацию одного дня без войны, без геноцида евреев и кого бы то ни было ещё, без концлагерей, камер, домашнюю картину «Молох». Александр Николаевич согласился, я написал сценарий, и он стал снимать. «Молох» был удачной картиной, в Каннах получил премию за сценарий, и потребовалось продолжение. Явился Ленин («Телец»), Хирохито («Солнце») – так начала кристаллизоваться идея серии фильмов о природе власти и о природе зла, о том, что нужно сделать человеку для того, чтобы это зло в себе преодолеть. Картина «Солнце» как раз даёт позитивный ответ – политическому деятелю надо всего лишь отказаться от роли, которую заставляет его играть окружение, то есть преодолеть свою гордыню.

– Не выбивается ли из этого ряда «Фауст»?

– Несмотря на то, что эта картина одета в историческую одежду позднего Средневековья, она говорит о том, что человек не должен перекладывать на метафизический источник зла то зло, которое носит в себе. А также констатирует, что современный человек разрывает свои связи не только с Богом, что стало нормой со времён Ницше, но и с Чёртом. И вообще разрывает связь с любой метафизикой, а обретя власть, лишается какого бы то ни было духовного измерения, даже и тёмного.

– Как считаете, фильмы Сокурова стали нужнее России по сравнению с временем вгиковской истории, сам режиссёр пессимистичен?

– Наши совместные фильмы, а также единичные Сокурова, можно найти в любой синематике мира, за рубежом он признанная фигура. У нас же до сих пор – некий маргинал, который ничего не определяет и делает, с точки зрения обывателя, непонятно что. С ним мирятся, потому что у него есть государственные и международные премии, своего рода охранная грамота. Кроме того, Сокуров имеет активную социальную позицию, если бы этого не было, его бы давно растоптали.

– А ведь, по большому счёту, можно было бы иметь кабинет Сокурова, где желающие изучали бы его творчество – живой классик рядом. Хотя что говорить, в Москве до сих пор нет музея Тарковского.

– А вы забыли, как «Фауста» и «Елену» совсем недавно торпедировали, чтобы фильмы не прорвались на международный рынок? Но они и так прорвались, «Фауст» был показан в 38 странах.

Кадр из фильма режиссёра А. Сокурова «Фауст». Фото ИТАР-ТАСС.

– По поводу проката «Фауста» на Западе: поговаривают, что овации на фестивале одно, а в прокате успеха не было.

– У меня таких данных нет. Знаю лишь, что члены жюри в Венеции, которое возглавлял Даррен Аронофски, признавались, что после «Фауста» ничего смотреть не могли.

– А что скажете об утверждении Сокурова, что «Фауст» может быть снят только на немецком языке? Американцы снимают «Войну и мир» и «Анну Каренину», не заморачиваясь по поводу русского языка.

– Американцы делают свою историю, сюжет «Войны и мира» интернационален. «Фауста» тоже можно делать на русском, но это будет другая картина. Сокуров показывал ещё и немецкий склад характера, и в связи с тем, что картина имела германскую национальную окраску, нужна была органика языка.

– Вы сказали, что не закладывали в «Фаусте» никаких политических аллюзий, и всё же зачем-то нужна была Вам встреча героев картины на мировых путях с Чичиковым, как и троекратно повторённая фраза Гёте: «Несчастливые люди опасны».

 Это прямое обращение режиссёра к власти, поскольку он обладает политическим темпераментом, – мысль о том, что нельзя делать несчастным большинство за счёт счастья меньшинства, это большинство может оказаться опасным. А явление Чичикова было придумано для того, чтобы перекинуть мостик к России, но считаю, картина могла бы существовать и без этих двух моментов.

– Тут ещё напрашивается параллель с монстром Чичиковым, вершащим своё дьявольское дело скупки мёртвых душ?

– Нет, у Гоголя этот монстр должен был стать святым, замысел «Мёртвых душ» гораздо шире того, что успел написать писатель. А потенциальная опасность, исходящая от несчастливого большинства, очень даже монтируется с нашей картиной.

– Как вообще Вам пришла мысль так перетряхнуть гётевский сюжет, когда не дьявол соблазняет человека, а наоборот, человек дьявола?

– Такой мысли не было, потому что я не занимаюсь экранизациями, пишу всегда современные вещи и, как это ни кощунственно звучит, включённый в них гениальный литературный материал рассматриваю как возможность сделать современную картину.

– Стало быть, можно совсем иными представить Гамлета, Макбета и Медею?

– Проблема не в том, что можно представить их другими, а в том, что мы в это вкладываем. Считаю, то, что вложено в сценарий «Фауста», и то, что получилось в фильме, вполне современно и отвечает на некоторые вопросы. Всё зависит от того, кто делает фильм и ради чего он это делает.

– А что, по-Вашему, будет дальше с Фаустом? Когда видишь эти дух захватывающие ледники Исландии, по которым карабкается герой, освободившийся от Ростовщика, так и мнится, что близок катарсис.

– Никакого катарсиса. Он просто пойдёт по трупам, Фауст превратился в Гитлера, в этом плане замкнулась вся ситуация в тетралогии. Он же убил Сатану, потому что тот стал ему неинтересен, он сам стал Сатаной, в этом плане картина абсолютно безнадёжна.

– Сейчас много говорят о том, что артхаус и мейнстрим, то есть авторское кино и массовое, должны сливаться, даже фестиваль «Два в одном» появился. Вас радует это третье направление в кино?

– Считаю, это вполне разумно, и есть ряд фильмов, где артхаус и мейнстрим сливаются весьма успешно. А если говорить о судьбе авторского кино, судя по всему, оно уйдёт в Интернет, поскольку в России его гнобят и давят, а вместе с ним уничтожают русскую школу кино и драматургии. Так что для нас это будет единственный выход. Ну а все «Моркови» и «Яйца судьбы» не исчезнут, поскольку они вечны. Сколько времени будет существовать человек, столько будет и «Морковь». Но пока существуют искусство и культура, в разных проявлениях – два в одном или один в одном – будет существовать и артхаус. Потому что он ставит перед собой гуманитарные задачи.

– В одной из лекций во ВГИКе Вы привели высказывание директора Каннского фестиваля о том, что от русских давно ничего не ждут, кроме перелицовок Чехова. Что это за заявки?

– Да, я сам это слышал, в массе своей наша продукция не представляет интереса для зарубежных фестивалей, потому что крайне примитивна. А на этот примитив нас толкают, выжигая калёным железом всё сложное из кино, и в этом плане международные фестивали заинтересованы лишь в нескольких именах – Сокуров, Звягинцев, Герман, может, ещё 2–3 имени. Как индустрия мы их не интересуем, русское кино потеряло самостоятельность благодаря американизации, которая проводится в последние годы. Мы пытаемся сделать русскую сборку американских фильмов по принципу имеющейся у нас сборки американских автомобилей. Но эти автомобили перестают быть американскими, они плохо ездят, вот и русская сборка американских картин – плохая, она американцам неинтересна. Они говорят: «Нам не нужно американское кино, сделанное русскими руками, русскими руками должно делаться русское кино».

Вот так дурно понятая американизация заводит в тупик национальную культуру, а культура сохраняет себя, когда придерживается национальных качеств. Именно этим она интересна людям других национальностей; когда она безлика, то превращается в общее место. Мы никогда не достигнем уровня «Аватара» хотя бы потому, что у нас нет таких вложений в кино, а те, которые есть, разворовываются. Считаю, мы должны заниматься тем, чем занимались всегда и чего от нас ждут, – показом внутреннего мира человека. Собственно, успех картины «Елена» связан с тем, что Звягинцев, следуя примеру советского кино, – тогда это называлось морально-этической темой – поднял проблему на новом историческом этапе. 

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения