Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
Культура

Кинорежиссёр Геннадий Полока: «Чем старше становлюсь, тем больше мне жалко людей»


25 июля 11:02
 
Нина Катаева

Мастер о жизни и кино.
Кинорежиссёр Геннадий Полока: «Чем старше становлюсь, тем больше мне жалко людей» - © РИА «Новости»/Владимир Вяткин
© РИА «Новости»/Владимир Вяткин

Его «Республика ШКИД» была признана лучшим фильмом для детей и юношества на Всесоюзном кинофестивале в 60-х. Музыкальная комедия «Интервенция» с блистательным Владимиром Высоцким 20 лет пролежала на полке, но от этого сделалась лишь сильнее в воздействии на зрителя.

А картина «Возвращение "Броненосца"», получившая на «Кинотавре» приз президентского совета «За веру в возрождение российского кино», на «Лiстападе» в Минске специальный приз и диплом «За оригинальное воплощение эйзенштейновского принципа монтажа аттракционов. За любовь к актёрам», во французском Онфлёре была отмечена зрительскими симпатиями и участвовала в программе Forum на «Берлинале». Детектив «А был ли Каротин?» был удостоен Золотой медали Ватикана, а «Око за око» – приза «За создание актёрского ансамбля» на фестивале актёров кино «Созвездие–2010»; кроме того, за лучшую главную мужскую роль награждён актёр Михаил Пахоменко.

Геннадий Полока преподавал режиссёрское мастерство во ВГИКЕ, на Высших режиссёрских курсах, читал лекции на кинофакультетах Лондона, Вашингтона, Сиракуз (США), Белграда, проводил мастер-классы в Нью-Йорке.

Сегодня председатель московского отделения СК России, вице-президент Национальной академии кинематографических искусств и наук России, президент Международного кинофестиваля стран СНГ и Балтии «Новое кино. XXI век», кинорежиссёр, кинодраматург, продюсер, народный артист России Геннадий Полока отвечает на вопросы корреспондента «Файла-РФ».

– Геннадий Иванович, можно узнать, где таятся истоки Вашего острого интереса ко времени революции?

– Видите ли, мой прадед по отцу со словацкой фамилией Полока был эмигрантом из Австро-Венгрии. Перед Первой мировой войной, когда в связи с балканскими проблемами там начались обострения, чехи, словаки, русины, хорваты, боясь геноцида, стали разбегаться – кто на Запад, кто на Восток; мой прадед пошёл в Россию. Получил здесь низший чин, стал налоговиком. Два двоюродных брата моего родного деда до революции служили в лейб-гвардии младшими офицерами. Когда началась революция, один из них пошёл в Красную армию, а другой в Белую гвардию. После Гражданской войны они зарегистрировались как «бывшие» и оставались любящими братьями, несмотря на политические разногласия. Жили в маленьких городках, таких как Новокраинка на Украине, работали в «Заготзерне» или Райфо. Очень хорошие старики, до самой их смерти я с ними общался и всё, что знаю о революции и Гражданской войне, услышал из их уст.

– Что скажете о культурной политике в России?

– Культура не является отдельной частью деятельности людей. Искусство можно сравнить с рекламой, которая зомбирует даже очень недоверчивых людей, и они начинают покупать ненужные вещи. Искусство, особенно эмоциональное, тоже может зомбировать человека, отравить его и даже сделать из него мерзавца. С тем же успехом оно может культивировать в нём и добродетельные качества. Во всяком случае, художнику нельзя безответственно заявлять: «я снимаю кино или пишу картину для себя и ни на кого не ориентируюсь», «это моё личное дело», «я самовыражаюсь». Это преступление, потому что порой художники требуют для своих проектов большие деньги. И не всегда их возвращают. И в этом смысле культура способна сформировать национальный характер. Вот пример: в кинохронике зафиксировано возвращение Льва Толстого из Ясной Поляны в Москву. Площадь Белорусского вокзала забита толпой – тысяч 500, и на 90 процентов это люди, которые не читали произведений писателя. Но вокруг великих произведений всегда существует легенда, которая возникает из рассказов тех, кто читал Толстого, из сюжетов, возникающих вокруг литературы. Это великая сила. И легенда превращается в миф, почти в религию. Но попадают в такое положение лишь определённые писатели, Набоков, скажем, никогда не получил бы такой популярности.

И когда сегодня власти занимаются культурой на уровне «берите, только отстаньте», это приводит к разрушению общества и это мировая проблема. На одном круглом столе я сказал, что в мире происходят страшные события, скажем, в Германии, традиционно законопослушной стране с сильным религиозным началом, храмы сдаются под аренду ночным клубам, ресторанам, торговым центрам. Идёт борьба за однополые браки при том, что европейское население, которое создало великую европейскую культуру, стремительно сокращается. А когда так называемые «супруги» из однополых браков требуют, чтобы им разрешили усыновлять детей, это преступление! Кого они будут воспитывать?! И к этому с «пониманием и уважением» относятся в структурах Европейского союза. Да это признаки морального разложения общества, которое постепенно скатывается к вещевому потреблению культуры, к восприятию в основном тех её видов, которые несложны по содержанию, не делают человека лучше, а разрушают его.

– А что же всё-таки происходит в российском кино?

На съёмках фильма «Око за око» © РИА «Новости»/Иван Руднев

– В кино положение отчаянное, прокат завоёван американцами, а все разговоры о наших рекордах – легенды. И когда наши руководители предлагают «бороться» с американцами ввиду «рыночной экономики», хочется напомнить им об отсутствии рыночного пространства. А когда рынка нет, успеха не будет и у коммерческих шедевров. Вот так аукнулось нам желание иметь открытое общество, потом наступил кризис, закрылись кинотеатры и на какое-то время было прекращено финансирование кино. В результате в Москве, где было 200 кинотеатров, их стало раз в 10 меньше. Считаю, по примеру европейских стран мы должны стать защитниками кинематографического пространства своих граждан. Во Франции ещё во времена де Голля в столицах регионов были построены киноцентры, в которых шли французские и европейские картины, определённый процент в пользу национального кино идёт благодаря электронному билету. У нас никакой политики в этом направлении не проводится, положение спасёт лишь госпрокат, который, как во Франции, будет скупать национальные фильмы и тиражировать их для кинотеатров. И если государство сделает это законом и за невыполнение его будет наказывать, увидим результат. А просто увеличивая количество кинотеатров, расширим пространство для тех же американских фильмов.

В производстве кино без господдержки тоже нельзя, сейчас идёт поиск форм, как это сделать, чтобы избежать коррупции.

– С каким из прежних своих фильмов Вы связали бы российско-белорусскую картину «Око за око»?

– Должен вам сказать, у нас в перестройку люди иной раз менялись до неузнаваемости. Те, кто шеренгами стояли на правительственных банкетах, имели все возможные награды, сейчас с надрывом вещают о том, каким мучениям подвергались во времена тоталитарного режима. Мне стыдно порой говорить про своё прошлое, которое является образцом ломания человеческой судьбы, потому что все мои картины, даже те, которые не укладывались на полку, уродовались и кастрировались. Я проходил на звание народного артиста после «Республики ШКИД», но из-за «Интервенции» все решения отменили. Звания восстановили только через 20 лет. Против меня фабриковали всякие дела, по которым грозили сроки, но спасибо Пырьеву и руководителям СК в 60-е годы, благодаря им я был реабилитирован.

Тем не менее, это моя молодость, и какими бы ужасными ни были властители, всё равно вижу в прошлом то, что существовало всегда вопреки этим обстоятельствам. И какой бы я ни был битый, ломаный, где бы ни жил – на чердаках, в каких-то цирковых гостиницах, – я думаю о коллективизме, который сегодня поносят, как о норме человеческих отношений. И пусть в том прошлом остались худсоветы, на которых меня ели поедом, я не устраивал администраторов и чиновников, а также многих коллег по той причине, что был далёк от советского критического реализма и создавал свой мир. Единомышленников у меня было мало – Мотыль, Параджанов с его «Тенями забытых предков», Рашиев, который снял «Бумбараш», Митта – в одной картине. Собственно, все мои картины посвящены великой христианской истине – жить надо для людей, а не для себя. Вот знаете, что такое счастье? Это когда человеку кажется, что его все любят и что он любит всех, это гармоническое состояние не бывает длинным, но этими короткими минутами надо дорожить – это то, ради чего стоит жить.

Именно этому посвящена «Республика ШКИД» – формированию человеческого общества среди волчьей обстановки Гражданской войны. Война между властью, которую осуществлял директор Викниксор, и массой беспризорников доходит до кульминации, и когда они понимают, что воевать бессмысленно, начинают искать счастье во взаимном уважении и понимании. Так создаётся общество, которое может без педагогов и начальников управлять жизнью своих членов и разбираться со злодействами.

Кадр из фильма «Республика ШКИД» © РИА «Новости»

Ну, и остальные картины про это. В «Республике ШКИД», «Возвращении "Броненосца"» и картине «Один из нас» я использовал монтаж аттракционов, бывший на вооружении у российских скоморохов, когда содержание доносится до человека не через слова, а через какие-то номера. И в фильме «Око за око», рассказывающем о красном терроре, где действие происходит в арестантском доме белорусского губернского города после покушения на Ленина, на какие-то вещи надо было выходить очень аскетично. Актёры стали главными носителями моих идей.

Фильм снимался в Беларуси, потому что автор повести «Седьмой спутник» Борис Лавренёв во время Гражданской войны был там вначале среди белых, а потом перешёл на сторону красных. В фильме 70 действующих лиц и нет отрицательных персонажей, я сочувствую всем.

– Вам бы хотелось, подобно Ларсу фон Триеру, снять фильм о конце света?

– Нет. Вы знаете, чем старше становлюсь, тем больше мне жалко людей. На этой почве потихоньку схожу с ума, потому что мне уже жалко собак и крыс, начинает казаться, что у растений есть душа, а мы их рубим и едим. Мания какая-то начинается. У меня была тяжёлая жизнь, я с 11 лет работал на лесоповале в Сибири, о которой бывшие репрессированные писали ужасные произведения. А мы, подростки, во время войны в 40-градусный мороз валили лес, спали на снегу и не писали жалостливых книг. Сейчас мне 81 год, и я всё время думаю о том, как коротка человеческая жизнь, и о том, что без ориентировки на счастливое содержание она невозможна. И мне очень нравится мысль Горького, к которой он пришёл очень молодым, начитавшись русской литературы: «Человек должен умереть приятно уставшим». Вот тогда его уход из жизни будет естественным, в нём не будет трагизма, потому что неизвестно, что трагичнее, смертность или бессмертие.

А создавать произведения, не очень тратясь душой, какие иногда делает фон Триер, неинтересно. Конец света – это что, мазохизм, какое в этом наслаждение? С большим уважением отношусь к трагическим произведениям Бертолуччи, художника гораздо более крупного. Вот одна из его последних картин – «Мечтатели», где речь идёт о разрушении человеческого общества. Показаны непристойные отношения трёх молодых людей: брата и сестры – близнецов и приехавшего к ним во Францию из Америки приятеля. Норм и обязательств у этих людей нет, моральных категорий никаких. Казалось бы, невесёлая картина, но в ней больше любви к людям, чем в иных умных посланиях. Режиссёр как бы останавливает героев, напоминая им о том, что они – люди.

Так что не будем думать о конце света, пока мы живы. Примерно об этом твержу молодым и я, призывая их дорожить своей молодостью и красотой и не уставать смотреть по сторонам, иначе мимо них пролетит столько прекрасного!..

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения
www.autonissan.ru: автосалон Ниссан в Москве.