Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
История

Россия и мир. Торгово-промышленная московская Русь


22 февраля 09:00
 
Валерий Шамбаров

В исторической литературе часто встречается стереотип – отсталые московиты погрязали в рутине феодализма, и лишь при Петре I с Запада стало внедряться предпринимательство, зародились торговля и промышленность. Действительности это не соответствует.
Россия и мир. Торгово-промышленная московская Русь - Торговые ряды на Красной площади в Москве. XVII век. Художник Апполинарий Васнецов.
Торговые ряды на Красной площади в Москве. XVII век. Художник Апполинарий Васнецов.

Ещё со времён Киевской Руси наши купцы были хорошо известны и на европейских, и на азиатских рынках. А крупные предприятия стали возникать у нас в XVI веке, одновременно с их появлением на Западе. Это, например, Пушечный двор, Печатный двор, Оружейная палата, канатные дворы в Холмогорах и Вологде. На Урале мощно развернулись Строгановы.

Кстати, в Испании и Франции в эту эпоху торговля и промыслы считались «подлыми» занятиями, и для дворян они запрещались. В Голландии и Англии предпринимательство подмяли крупные купцы и финансисты. В России этим занимались все: крестьяне, посадские (горожане), дворяне, стрельцы, казаки, бояре, духовенство. Швед Кильбургер писал: «Русские от самого знатного до самого простого любят коммерцию».

Развитие бумажного дела в России в XVII веке.

Правительство поощряло торговлю, пошлины были невысокими. В результате к концу XVI века уже сложился единый всероссийский рынок с товарной специализацией различных областей. Москва поставляла изделия скорняков, сукноделов, оружейников, золотых дел мастеров; Подмосковье – овощи и мясо; масло шло из Среднего Поволжья; рыба – с Севера, из Астрахани; изделия кузнецов – из Серпухова, Тулы, Тихвина, Галича, Устюжны; кожа – из Ярославля, Костромы, Суздаля, Казани, Мурома. На деревянных изделиях специализировалось Верхнее Поволжье, на каменном строительстве – артели из Пскова и Новгорода. Ткацкое производство развивалось в Москве и Ярославле, Псков поставлял продукцию изо льна и пеньки, Вязьма – сани, Решма – рогожи. Из Сибири шли меха, из Астрахани – продукция виноградарства, виноделия, садоводства, бахчеводства.

Крупнейшим центром торговли была столица. Кильбургер писал: «В Москве помещается больше торговых лавок, чем в Амстердаме или хотя бы в ином целом княжестве». Рынки шумели и во всех других городах, а их в России насчитывалось 923. Самая большая ярмарка собиралась в Холопьем городке на Волге, с 1620-х годах она переместилась в Макарьев. Оборот её достигал 80 тыс. рублей (для сравнения, корова стоила 1 – 2 рубля, овца – 10 копеек). Весьма значительными ярмарками были Архангельская, Тихвинская, Свенская (под Брянском). В Верхотурье была организована зимняя Ирбитская ярмарка, связанная с Макарьевской, на неё собиралось до тысячи купцов.

Иностранцы отмечали высочайшую честность русских. Олеарий упоминает, как рыбаку на Волге по ошибке переплатили за улов 5 копеек. Он пересчитал и вернул лишнее. Поражённые таким поведением немцы предложили ему взять сдачу себе, но он отказывался от незаработанных денег.

Самых солидных купцов и промышленников, имевших оборот не менее 20 тысяч рублей в год, называли «гостями». Но это было не сословием, а чином, который персонально жаловался царём.

Человек, ставший «гостем», вводился в верхушку государства. Считалось, если он сумел нажить большое состояние, то является ценным специалистом, его опыт надо использовать. «Гости» были приближены к царю, получали право непосредственного доступа к нему, освобождались от налогов.

Они становились экономическими советниками и  финансовыми агентами правительства. Через них казна вела заграничную торговлю, поручала им руководить сбором пошлин, передавала подряды на строительство, на поставки для армии, на государственную монопольную торговлю – пушную, винную, соляную.

Из «гостей» выделялись Строгановы. У них действовало более 200 соляных варниц, ежегодная добыча соли составляла 7 млн. пудов, обеспечивая половину потребности страны. В их владениях велось также производство железа, торговля мехами, развивалось строительство и художественное ремесло. «Гостю» Светешникову принадлежали большие кожевенные предприятия в Нижнем Новгороде, Емельянову – мастерские по выделке льняных тканей в Пскове. Василий Шорин вёл значительную торговлю внутри России, с Персией, Средней Азией, был таможенным головой в Архангельске.

На соляных промыслах разбогатели «гости» Шустовы, на внутренней и внешней торговле – Патокины, Филатьевы. В сибирской торговле заправляли Босые, Ревякины, Балезины, Панкратьевы, Усовы. В Новгороде ворочали делами Стояновы.

В торгово-промышленной иерархии за «гостями» следовали гостиная и суконная сотни. В них насчитывалось около 400 человек. Гостиная вела торговлю с Востоком, суконная – с Западом.

Входившие в них предприниматели тоже пользовались значительными привилегиями и налоговыми льготами, занимали видное место в финансовых и экономических делах государства, имели своё самоуправление. Ну а к низшему разряду предпринимателей относились жители чёрных слобод и сотен (мелкие лавочники и ремесленники, платившие подати, потому и «чёрные»).

Вовсю торговали и крестьяне, боярские вотчины, монастыри. Например, в 1641 году в закромах Троице-Сергиева монастыря хранилось 2 тыс. тонн зерна, на конюшнях числилась 401 лошадь, в кладовых – 51 бочка пива с собственных пивоварен, десятки тонн рыбы с собственных ловов, в казне насчитывалось 14 тыс. руб., а корабли, принадлежащие монастырю, можно было встретить и в Белом море, и у берегов Норвегии.

В 1653 году был принят «Таможенный устав», заменивший множество разнообразных таможенных сборов на единую пошлину.

Таможенный устав, принятый в 1653 году, отменил разнообразные местные сборы с купцов, для всей торговли внутри страны ввёл единую пошлину: 10% с соли и 5% с остальных товаров. В результате огромная Россия окончательно стала «единым экономическим пространством». Кстати, произошло это намного раньше, чем в Западной Европе, где всё ещё действовали многочисленные таможни на границах городов, княжеств, провинций (во Франции внутренние таможенные тарифы накручивали до 30 % стоимости товара).

Что касается международной торговли, то наша страна была одним из крупнейших её центров задолго до «прорубаний окон». Русские купцы постоянно бывали и вели дела в Копенгагене, Стокгольме, Риге, в городах Германии, Польши, Турции, Персии. А к нам отовсюду ехали иностранцы со своими товарами. Немец Айрман в Москве был удивлён, описывая множество «персиян, татар, киргизов, турок, поляков… лифляндцев, шведов, финнов, голландцев, англичан, французов, итальянцев, испанцев, португальцев, немцев из Гамбурга, Любека, Дании». «Эти нации все имеют свои особые лавки, открытые ежедневно, там видны чудеса за чудесами, так что по непривычке к их странным обычаям или национальной внешности часто более обращаешь внимание на их персоны, нежели на их чудесные товары».

В Архангельск каждый год приходили десятки кораблей, везших сукно, часы, зеркала, вина, трикотаж. В Астрахань привозили из Ирана шёлк, сафьян, бархат, платки, ковры, безоар, бирюзу, индиго, ладан, нефть. Татары и ногаи вели в Астрахани большую торговлю скотом,  пригоняли в Москву на продажу огромные табуны коней – в качестве пошлины с них брали 10% лошадей для русской кавалерии. Из Монголии с 1635 года поставляли китайский чай. Бухарские купцы везли хлопчатобумажные ткани, лучшую в мире бумагу, китайский фарфор, шёлковые изделия. Через Среднюю Азию торговали и индусы, их представительства возникли в Москве, Нижнем Новгороде, много их осело в Астрахани, где им разрешили построить «Индийский двор» с домами и храмом Вишну. И в Россию потекли индийские драгоценности, благовония, пряности.

Поморские промыслы славились солеварнями. Кандалакша на старинной гравюре. 

Торговля обогащала казну. Например, в Архангельске были случаи, когда годовая прибыль от пошлин достигала 300 тыс. руб. (что составляло 6 тонн золота). А потоки товаров со всех стран создавали картину чуть ли не сказочного изобилия. Иностранцев поражало,  что женщины из простонародья позволяли себе наряжаться в шёлк и бархат. Очень дорогие в Европе пряности были доступны простолюдинам, их добавляли в выпечку, делая пряники. Чех Таннер ахал: дескать, в Москве «мелкие гранёные рубины до того дёшевы, что продаются на вес – 20 московских или немецких флоринов за фунт». Австриец Гейс насчёт русского богатства  замечал: «А в Германии, пожалуй, что и не поверили бы». А француз Маржерет делал вывод: «Подобного богатства нет в Европе».

Конечно же, Россия не только ввозила товары, но и сама немало производила. Экспортировала воск – 20–50 тыс. пудов в год, смолу, дёготь, поташ, меха, зерно. Вывозилось также сало – 40–100 тыс. пудов, мёд, пенька, лён, конопля, соль, аир, ревень, моржовая кость, ворвань (тюлений жир), рыбий клей, слюда, речной жемчуг. Икра тогда экспортировалась преимущественно в Италию, где она считалась деликатесом. За рубеж продавались до 100 тыс. кож в год, выделанная юфть, войлок, мешки, ювелирные украшения, оружие, конские сбруи, изделия резчиков по дереву.

Российская экономика XVIIвека во многом отличалась от западных моделей. Её ключевыми звеньями являлись сельские и ремесленные общины, артели, самоуправляемые городские концы, слободы, улицы, сотни. Даже западник Герцен вынужден был признать, что экономическая организация русских общин являлась полной противоположностью принципу Мальтуса – «выживает сильнейший». В общине для каждого находилось место. А уж какое место – более или менее почётное, более или менее сытное, зависело от личных качеств человека. Это было не отставание, а самобытная модель, национальный стереотип взаимоотношений.

Ремесленные общины имели некоторое сходство с европейскими цехами. В них существовало своё выборное самоуправление. Так, в Москве Тверская-Константиновская хамовная (ткацкая) слобода избирала на год 2 старост, 4 целовальников и 16 десятских. Действовали свои внутренние правила, были свои праздники, патрональные церкви, осуществлялся контроль за качеством продукции.

Но между русскими общинами и западными цехами существовали и заметные различия. Французский промышленник Фребе писал: «Цехи в России не подавляют талантов и не делают помех в труде». Не было мелочной регламентации количества изготовленных товаров, цен, применяемых технологий и инструментов. Перевод подмастерьев и учеников в мастера или приём новых мастеров в организацию осуществлялся намного легче, чем на Западе. Если имеешь достаточные навыки и средства – пожалуйста. Но многие ремесленные сотни и слободы более правомерно было бы сравнивать не с цехами – они представляли собой мануфактуры «рассеянного типа». Сбывали продукцию для перепродажи крупным торговцам, централизованно поставляли её для государственных нужд или на экспорт.

Михалон Литвин признавал, что «московиты отличные хозяйственники». Нашим предкам было уже хорошо знакомо акционирование – многие предприятия, вроде соляных варниц, рыбных промыслов, являлись «обчествами на паях». Торговцы прекрасно умели пользоваться кредитом. Олеарий описывал, как оптовики скупали привезённые англичанами сукна по 4 талера за локоть, но в долг. Тут же перепродавали лавочникам по 3 – 3,5 талера, но наличными. А ко времени возврата долга успевали 3 – 4 раза пустить деньги в оборот, с лихвой покрывая прибылью начальный убыток.

Меховой промысел в Древней Руси.

Широко практиковались договорные отношения. Скажем, до нас дошла «Подрядная запись» строительной артели: «Поручились есмь друг по друге круговою порукою и дали мы на себя сию запись Боровского уезда Пафнутьева монастыря архимандриту Феофану да келарю старцу Пафнотию з братией в том, что подрядились мы, подрядки и каменщики, в том Пафнутьевом монастыре сделать колокольню каменную». Оговаривались стоимость работы – 100 рублей и возможность взыскать неустойку: «Ежели… самым добротным мастерством не сделаем… или учнём пить и бражничать или за каким дурном ходить… взять им, архимандриту Феофану и келарю старцу Пафнотию з братией по сей записи за неустойку 200 рублев денег».

Существовало в общинах и внутреннее страхование. Хуан Персидский сообщал, что у муромских кожевников дубление кож производится «в тысячу и одном доме», где закладывается «по тысяче и одной коже», и если у кого-то они сопреют, коллеги дают ему по одной коже, и получается у всех по тысяче.

С XVII века промышленная революция в России пошла очень бурно. В дополнение к прежним предприятиям, строятся новые. Появляются казённые швейные мануфактуры, шёлковая мануфактура, новые типографии, оружейные и пороховые фабрики. Возникают кирпичные заводы – казённые, частные, монастырские. Организуются многочисленные судоверфи, красильные и белильные мастерские, винокуренные заводы, кожевенные, поташные, суконные, ткацкие, солеваренные предприятия. Разрабатывались железные, свинцовые, оловянные рудники. В Угличе, Ярославле и Устюге добывали селитру, в Вятке серу.

Привлекали и иностранных специалистов. В 1635 году начал действовать Духанинский стекольный завод, построенный итальянцами. В 1637 году вступил в строй «железоделательный» завод в Туле, основанный голландскими купцами Марселисом и Виниусом. Предприятие оказалось очень выгодным как владельцам, так и государству – по условиям договора казне отчислялась часть продукции. И те же предприниматели получили лицензии на организацию новых металлургических заводов. Они стали расти как грибы – под Вологдой, Костромой, Каширой, на Ваге, Шексне, в Малоярославецком уезде, Олонецком крае, под Воронежем. С помощью иностранцев в Москве был построен часовой завод.

Впрочем, преувеличивать вклад чужеземцев в развитие страны не стоит. Использовались их знания, опыт, их капиталы. Но при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче правительство в первую очередь старалось соблюдать национальные интересы. И если итальянцы взялись строить стекольный завод, то им в помощь были выделены русские мастера, освоили технологии – и наряду с Духанинским возник казённый Измайловский завод, изготовлявший «довольно чистое стекло». Первую бумажную фабрику построили на Пахре немцы, а от неё точно таким же образом отпочковалась русская – на Яузе.

Хищничать в ущерб России и её гражданам иностранцам не позволяли. В разрешениях Марселису и Виниусу на строительство заводов особо оговаривалось – «тесноты и обид никому не чинити и промыслов ни у кого не отнимати», а работников дозволялось нанимать только «по доброте, а не в неволю». Лицензии давались на 10–15 лет с возможностью последующего пересмотра.

В 1662 году, когда вышли сроки разрешений, половина металлургических заводов, понастроенных компаньонами, была «отписана на государя». Получили прибыль – и будьте этим довольны. А для дальнейших прибылей оставили вам другую половину – и тоже будьте довольны. Не на своей земле хозяйничаете. Несмотря на неоднократные просьбы, уговоры, присылку посольств, ни голландцы, ни англичане, ни французы, ни датчане, ни шведы так и не получили права на транзитную торговлю с Востоком через территорию России. А в 1667 году по инициативе канцлера А. Л. Ордина-Нащокина были приняты Новоторговый устав, вводивший жёсткие протекционистские меры по защите отечественных купцов и предпринимателей от иностранных конкурентов.

Но в России, как уже отмечалось, предпринимательством занималось не только купеческое сословие. Этих дел не чуралась и высшая знать. Князь Пожарский являлся совладельцем нескольких соляных варниц, ему же принадлежало «сельцо» Холуй с мастерскими иконописцев и художественных росписей. Боярин Морозов построил в своих вотчинах металлургический завод, использовавший передовую «вододелательную» технику, а также поташные и винокуренные заводы. Владельцами крупных предприятий были бояре Милославские, Одоевские.

Предпринимателями были и сам царь с царицей. Придворный врач Коллинз описывал, как в семи верстах от Москвы были построены «красивые дома» для обработки пеньки и льна, «которые находятся в большом порядке, очень обширны и будут доставлять работу всем бедным в государстве… Царица будет заведовать женщинами в этом заведении для своих польз и выгод». Всего же при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче было создано более 60 «дворцовых» мануфактур.

Результатом промышленной революции стало то, что к середине XVII столетия Россия поставляла на экспорт не только меха, воск и мёд. А ещё и ткани, парусину, канаты (один лишь Холмогорский двор обеспечивал канатами четверть кораблей британского флота). На экспорт пошли и пушки. «За море повольной ценою» продавалось до 800 орудий в год!

Литьё и производство пушек в Москве. XVII век.

В это же время продолжалось активное освоение Урала. Здесь были построены металлургический завод Далматова монастыря, Ницынский завод, Невьянский завод (тот самый, который Пётр впоследствии подарил Демидову). В прошлые века дефицитным сырьём для России была медь. Русские купцы получали задания скупать за рубежом даже медный лом. В XVII столетии наконец-то нашли медную руду вблизи Соли Камской, тут был основан казённый Пыскорский завод, впоследствии на его базе был развёрнут завод братьев Тумашевых.

Осваивалась и Сибирь. Во второй половине XVII века здесь стали во множестве возникать мыловаренные, свечные, деревообрабатывающие мастерские, винокуренные и пивоваренные заводы. В Енисейске в 1670-е годы исследователи насчитывают 24 ремесленные специальности, в Томске – 50, в Тобольске – 60. Уже и здесь стали организовываться крупные предприятия. Например, кожевенные, обрабатывавшие по тысяче и более кож в год. А на этой базе развернулась обувная промышленность. В Сибири лаптей не носили. Кожи и сапоги поставлялись в Среднюю Азию, Монголию, Китай. На всех реках действовали судоверфи.

Крупные соляные варницы функционировали в Енисейском крае, Якутии, под Иркутском и Селенгинском. Сибирь стала сама обеспечивать себя солью. И железом тоже. В Верхотурском, Тобольском, Тюменском, Енисейском уездах отмечали «кузнецов и бронных мастеров многолюдство». Всё шире велась разведка полезных ископаемых. Начались разработки слюды в Западной Сибири, Енисейске, Прибайкалье, её вывозили в Москву, экспортировали в Европу. Нашли «камень наздак» у Невьянского острога, минеральные красители на Витиме, строительный камень в Верхотурье. На Охотском море открылся жемчужный промысел.

Железо обнаружили в Якутском уезде, в Прибайкалье и Приамурье. Селитру – на Олекме. Разведали цветные металлы, серебро. На Аргуни начали выплавку свинца. Уже осваивались Нерчинские месторождения. Правда, в большинстве случаев на местах будущих сибирских разработок только ещё закладывались первые пробные шурфы, делались первые опытные выплавки. Но они уже были открыты, и столь авторитетные исследователи Сибири как С. В. Бахрушин и С. А. Токарев однозначно установили: «Изыскания академиков XVIII века базировались на предшествующие поиски и опыт служилых людей XVII столетия». Таким образом, говорить об «отставании» России от Запада в допетровские времена отнюдь не приходится. Факты свидетельствуют о противоположном.

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения