beylikduzu escort atakoy escort mersin escort gaziantep escort bahis siteleri istanbul escort

gaziantep escort

kurtkoy escort
istanbul escort Ответы на вызовы. Иосиф Дискин: «Темпы роста экономики определят историческую судьбу России». Часть I
 
Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
Экономика

Ответы на вызовы. Иосиф Дискин: «Темпы роста экономики определят историческую судьбу России». Часть I


11 апреля 09:00
 

Экономика должна быть разумной. Следуя подзабытому принципу, мы поймём вызовы, возникшие перед страной, оценим свои возможности и наметим цели развития. «Файл-РФ» открывает цикл бесед с ведущими отечественными экономистами.
Ответы на вызовы. Иосиф Дискин: «Темпы роста экономики определят историческую судьбу России». Часть I - Иосиф Дискин. Фото: Алексей Исаев / «Файл-РФ».
Иосиф Дискин. Фото: Алексей Исаев / «Файл-РФ».

Низкая инфляция и высокие цены на нефть, крепкий рубль и стабильная банковская система не сулят, как мы теперь знаем, лёгкой жизни. Прогнозируемые по итогам этого года 3% прибавки ВВП – скорее минус, чем плюс. Ждали большего.

Сказываются мировые передряги или проблема в нас самих? С членом Совета Общественной палаты РФ, политологом, доктором экономических наук Иосифом ДИСКИНЫМ беседует редактор отдела социально-экономической жизни Владимир Лебедев.

– Иосиф Евгеньевич, в чём причины замедления экономического роста в нашей стране?

Погрузка экспортного зерна на суда у одного из причалов в дельте Дона. Фото ИТАР-ТАСС.

– Мы привыкли смотреть на экономику как на ресурсы-спрос-предложение. И это было правильно на определённом этапе. А сегодня главные проблемы России – институциональные.

Есть такое понятие – «лёгкая нефть». Его можно распространить на всю экономику. Есть «лёгкий рынок». Это заполнение ниш, импортозамещение в потребительском секторе.

Вернёмся, условно, на 10 лет назад. Мобильная связь – золотое дно, окупались любые привлечённые средства – западные, российские, без разницы. Ритейл: при рентабельности процентов 40 кредиты на оборотку брали по ставке 20–22, не торгуясь. Банки занимались простой работой – получали на Западе фондирование под 7–8 процентов, а здесь раздавали под 20, и можно было платить любые зарплаты, раздавать кредиты друзьям-знакомым и не обращать внимания на потери. За 10 лет у нас образовалась вторая автомобильная промышленность, выросли современные производства холодильников, стиральных машин и т. п. В итоге экономика почти удвоилась, сформировалось большое число довольно крупных компаний, и при не очень благоприятной институциональной среде всё это приносило достаточно большие деньги.

Сегодня «лёгкий рынок» снят. Есть реальная конкуренция, а фондирования с Запада практически нет. Вырастили относительно взыскательную публику – и в отношении спроса, и по зарплатам. И потеряли – в силу роста уровня жизни, доходов, тарифов – преимущества по издержкам. Для того, чтобы двигаться дальше, нужна другая экономика. А что это означает? Инновационный менеджмент, использование современных систем управления, создание продукции, которая конкурирует с западной не в категории low tech (традиционных технологий – В.Л.), а по соотношению «цена-качество».

Одно дело – взять в аренду драгу и намыть золотого песочку, совсем другое – заниматься малоприятными вещами: вести геологоразведку, обустраивать месторождения, добывать с глубины…

Для бизнеса наступила ситуация неопределённости.

– На чём же росла экономика в 2012 году? Ведь послекризисное восстановление закончилось раньше.

– Как она росла? На три с половиной процента?

Давайте смотреть, за счёт чего. Очевидно, что за счёт новых ресурсов. Внешняя торговля, экспорт сырья были вычетом из темпов роста, потому что здесь прибыло всего 1,3%. А что росло? Финансовый сектор. За последние четыре года он увеличился вдвое. Но это все тот же «лёгкий рынок». Банки росли на розничной торговле, кредитуя и потребителя, и ритейл. Плюс бешеными темпами развивалась ипотека. Это у нас научились делать. А зарабатывать на больших производственных проектах не получается, потому что нужна другая институциональная среда.

Любой новый продукт требует более серьёзных технологий. Даже там, где всё вроде бы отлажено. Легко сказать: бройлеров выращивать научились – давайте теперь бычков. Но для этого надо, во-первых, иметь высокопродуктивные породы скота, иначе при нашей зиме разоришься на кормах. Во-вторых, необходимы длинные деньги. В-третьих, нужны сотни тысяч квалифицированных, непьющих крестьян, которые работают, как часы. А всех непьющих уже забрали на птицефабрики и свинофермы. И на производство зерна, которое хорошо идёт на экспорт – Россия сегодня вторая в мире по этой части.

Упираемся в ещё одну проблему – трудовые ресурсы. Все квалифицированные кадры разобраны, а новых нет, потому что сплошь маркетологи и менеджеры. Известно что, когда Росатом пытался запустить в Петрозаводске свой завод по производству реакторов, сварщиков искали по всей стране, суля им немыслимые деньги.

– Замедление роста – реакция бизнеса на усложнившиеся условия?

Мы до сих пор говорили об экономике как о сумме макропоказателей. А есть и другое измерение, более серьёзный индикатор.

Изменилась политэкономия. Я помню времена, когда Черномырдину, чтобы решить бюджетные проблемы, достаточно было позвонить Вяхиреву (председатель правления «Газпрома» с 1992 по 2001 год) и сказать: «Рем, тут в бюджете дыра – закрой». Тот давал команду известной даме, она перечисляла деньги, и можно было выдать нищенские зарплаты учителям и врачам… Позже проблемы бюджета и экономического роста можно было решать, собирая в Кремле полтора десятка людей – бюро РСПП.

Понятна политэкономия? Достаточно было преподать урок одному из этих полутора десятков, чтобы собираемость налогов с нефтянки повысилась в пять раз. В пять!

Это предопределило совершенно иную бюджетную ситуацию. Изменило налоговую дисциплину и многое другое. Но сегодня темпы роста определяются совсем не пятнадцатью, а, по моей оценке, примерно полутора миллионами человек. Их не соберёшь даже в самом большом зале. И с ними невозможно действовать в ручном режиме – надо разговаривать идейно-политическими средствами.

Устранение аварии на теплотрассе. Фото ИТАР-ТАСС.

Раньше бизнес зависел, прежде всего, от губернаторов. Отсюда такое внимание «Газпрома» к личности главы Ямало-Ненецкого округа. Или вспомним известную битву олигархических группировок за Красноярского и Иркутского губернаторов. А сегодня многие компании вышли далеко за пределы своих регионов. И родной губернатор уже не поможет, а в Москве по всем кабинетам не набегаешься. Таким образом, резюмирую, предшествующие годы экономического роста сформировали платёжеспособный спрос на государство – независимое, нейтральное, правовое. Я говорю «платёжеспособный», имея в виду, что за ним стоит реальный экономический интерес.

– Бизнесу требуются определённые институты?

– Нет, спрос именно на государство. В котором действуют определённые институты. Но предложения такого государства нет. Нужно перестраивать всю институциональную систему, фокусируя её на темпах экономического роста, а мы пытаемся решить проблемы прежней жизни – сформировать хотя бы не воровское государство.

О чём ведётся разговор? Давайте поставим на Росимущество Олю Дергунову, которая честная, порядочная и достаточно богатая, чтобы не тырить. А о том, что государство должно быть не только ночным сторожем, но ещё и регулятором системы, говорится факультативно. Меры, которые принимаются – к примеру, для реанимации авиационной промышленности – это попытки ручного управления, а не выстраивание среды, адекватной новому этапу экономического развития.

Да, Глазьев предлагает институциональные вещи, но они сегодня нереализуемы по ряду причин. Первая из них – люди. Государству нужны новые. Те, что есть, считают, что бюджетная программа – это либо жертва, которая принесена для набивания карманов, либо, напротив, источник коррупции, т. е. принимать её нельзя. Обе эти позиции неадекватны ситуации. И соответственно блокируют темпы экономического роста.

– Аналитики МВФ утверждают, что причина замедления – исчерпанность мощностей. «Российская экономика достигла потолка своих производственных возможностей».

– Это не так. Экономика упёрлась в ограничения по спросу, а не по предложению. Для «Газпрома» что за проблема увеличить добычу? Во-первых, спроса нет. Во-вторых, есть рыночные ограничения в Европе, да и в России. Для металлургов что за вопрос нарастить производство? Тоже всё упирается в спрос, заградительные барьеры, демпинг со стороны Украины и т. д. Для сельского хозяйства разве проблема – давать больше молока? Никакой! Только дешёвое белорусское молоко заполонило все прилавки. Причём, обратите внимание, речь идёт о сырьевых отраслях. Но они уже не драйверы роста. Вопрос не в наращивании мощностей, даже если бы они были выбраны, а в том, что нужно менять структуру российской экономики.

Где, по-вашему, сегодня два Эльдорадо спросовых? Прежде всего – где деньги?

– В банке. Финансисты говорят: деньги есть, лимиты выбраны едва наполовину.

– Да, банки готовы предоставить кредиты надёжным заёмщикам под 11% на пять лет – если ты придёшь с проектом, где риски минимальные.

Речь о другом: где заработать, на каких рынках. В России их сегодня два. Оба – гигантские.

Первый: импортозамещение издержек в сырьевом секторе. Понятно, о чём речь? В своё время отдали иностранным компаниям сервисное направление. Задаром! Только сейчас начинаем воссоздавать то, что было. Появилась Росгеология, но этого же мало. Надо накачивать – деньгами, компетенциями, поддержкой – свои сервисные предприятия.  Надо создавать преференции собственным геологическим компаниям, предоставлять налоговые льготы добывающим структурам, которые нанимают российских подрядчиков. Это рынок объёмом порядка 25 миллиардов долларов в год, а в рублях, как вы понимаете, под триллион. Огромные деньги.

Второй, ещё больший рынок – модернизация ЖКХ. 80% котельных изношены, трубы дырявые и т. д. Сегодня мы на устранение аварий тратим неизмеримо больше, чем было бы нужно на инвестиции в отрасль. Это вопрос к Минфину: «Ребята, вы говорите, что нужно заначивать деньги на чёрный день. Так в ЖКХ он давно наступил!»

Если эффективно использовать эти деньги, мы бы, во-первых, снизили тарифы, во-вторых – сэкономили бы на непрерывном латании дыр от бесконечных аварий. И люди, между прочим, не страдали бы. Тем более технические решения есть. Мой коллега Валера Фадеев (член Общественной палаты, главный редактор журнала «Эксперт») пропагандирует новое поколение пластмассовых труб, в которых практически нулевые (1–2%) потери тепла. А я продвигаю технологию, связанную с газификацией углеродосодержащих топлив с тем, чтобы не жечь мазут, не тратить дорогой газ. Но ничего же не движется! Потому что никакой управы на муниципалитеты нет, а воруют там. В объёмах, от которых волосы дыбом встают. Там везде оргпреступность, это ни для кого не секрет. На закупках, на товарных потоках сидят мэры, которые жёстко аффилированы с компаниями, для которых украсть сегодня гораздо важнее, чем заработать потом на систематической работе.

ОАО «Машиностроительный завод "Арсенал"». Монтажные работы по сборке экспериментальной артиллерийской установки А-190. Фото ИТАР-ТАСС.

Это институциональная проблема. А объёмы в этих двух секторах – плюс 2% к внутреннему валовому продукту. Как раз получились бы те самые четыре с половиной, которые в нынешних условиях объявлены целью.

Аналогичная ситуация с инфраструктурными проектами: дороги, мосты нужно поддерживать, строить новые. В эту прорву уходят немыслимые деньги, воруется немеряно. Нужно создавать инфраструктуру досуга, которой в стране нет. Но какое строительство ни возьми, везде административная рента и воровство. Поэтому темпы роста – это сегодня институциональная проблема.

– Если по-простому – что нужно? Программа импортозамещения?

– Нет, не только. Импортозамещение – лишь один кусочек.

– Я для примера, чтобы было понятно, с чего начать.

– Я хочу сказать о другом. Нужна, прежде всего, программа институционального переустройства экономики, соответствующая новым задачам: где-то – импортозамещения, где-то – освоения новых компетенций в промышленном строительстве, чтобы российские компании могли браться за сложные технологические объекты, где-то – создания заново инжиниринговых центров.

В чём сегодня ещё одна проблема институциональная, но она же инновационная? В стране сохраняется большая фундаментальная наука. Она генерирует эффекты, открывает те или иные физические и биологические закономерности и явления, которые могли бы превратиться в конкурентоспособную продукцию. Все, что сегодня может сделать наша наука – это продемонстрировать feasibility study (техническую осуществимость), то есть альфа-образец. А основная стоимость возникает при создании бета-прототипа, инженерного образца. Там зарабатывается интеллектуальная собственность, появляется бренд. Мы сегодня это делать не способны. Потому что в прежних проектных институтах осталось по три с половиной старика, которые не имеют представления о том, как превратить идею в деньги, а новых инжиниринговых центров – три с половиной штуки. И никто, кроме государства, не вложится в это, потому что дело абсолютно рисковое.

Выступал как-то на Лиге оборонных предприятий – как раз по этой теме. У нас страна, где математика и соответственно создание моделей были любимым занятием многие десятилетия. За государевы деньги наработали огромное количество алгоритмов, моделей, отчасти программ и т. п. Первая мысль, которая приходит в голову, – собрать, систематизировать все эти залежи, сформировать банк данных для того, чтобы тот, кто начинает проектировать, не изобретал заново, а посмотрел, что есть, скомпоновал из всего этого 3D модель и экспериментировал только с тем, чего не хватает.

Кто это будет делать? Только государство, потому что оно – собственник. Но для этого же надо, чтобы был конкретный человек, который понимает, как всё устроено, способный выстроить проблемно-ориентированный банк данных. Куда люди, которые занимаются инжинирингом, могли бы обращаться, платили бы за это и пользовались моделями. А деньги достались бы тем дедушкам, которые в проектных институтах, авторам идей.

Гигантский бизнес! И что? Мне первый заместитель председателя ВПК (Военно-промышленной комиссии) говорит: мы сейчас создаем новую российскую «дарпу» (от амер. DARPA Defense Advanced Research Projects Agency, агентство прорывных исследований для обороны), я организую встречу, вы им расскажите – это для них проект. Да, я готов. Но «дарпа» уже работает, а меня пока никто не звал.

Вот в чём содержание проблем экономического роста. Потому что со-овсем другая маржинальность, когда, имея дело с результатами фундаментальных исследований, ты продал не идею за три копейки венчуристу, а инженерный образец – за сто миллионов долларов… Это совсем другая история. И другая экономика. Где здесь производственные ограничения? Но для этого надо создать СИ-СТЕ-МУ. Того, что называется скринингом фундаментальных исследований – прочесыванием, что есть.

Почему Америка – богатая страна? Потому что там все это отлажено. Я много в Америке работал, знаю. В том же MIT (Массачусетский технологический институт) смотрят, кто чего, собирают идеи, потом проводят семинар, какой из этого продукт мог бы получиться. А дальше – кто первый добежит до адвоката, зафиксирует идею…

Это то, что я преподаю в Вышке (Высшей школе экономики). У нас же нет такой культуры, нет этой работы. Приходится объяснять своим магистрам: сколько нужно таланта, чтобы открыть новый эффект – для того, чтобы увидеть идею нового продукта или технологии, нужно ровно столько же. И кстати в России дело пошло бы замечательно. Потому что пока ещё не убито широкое фундаментальное образование, где межотраслевые связи являются естественными. Это гигантское конкурентное преимущество России. А его пытаются погубить, встроив в болонский процесс.

Я привожу конкретные примеры, какие вопросы надо решать, форсируя экономический рост. Здесь требуется содержательный анализ, глубокое знание специфики. Это совсем не то, что пишет МВФ или Всемирный банк. Там – усредненные методы для стандартных стран, которых не существует.

Окончание  следует

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения