beylikduzu escort atakoy escort mersin escort gaziantep escort bahis siteleri istanbul escort
kurtkoy escort
istanbul escort Созидатели. Савва Ямщиков. Часть I
 
Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
Культура

Созидатели. Савва Ямщиков. Часть I


12 сентября 10:00
 
Людмила Сапожникова

В своей традиционной рубрике «Созидатели» «Файл-РФ» рассказывает о наших современниках, сделавших и делающих всё не корысти ради, а для приумножения славы Отечества, духовной и материальной культуры России, защищающих и оберегающих единство и целостность Российского государства. Сегодня мы вспоминаем Савву Ямщикова.
Созидатели. Савва Ямщиков. Часть I - Савва Ямщиков.
Савва Ямщиков.

Два года назад любимому детищу знаменитого реставратора, искусствоведа, просветителя Саввы Ямщикова – отделу пропаганды художественного наследия Государственного научно-исследовательского института реставрации – исполнилось тридцать лет. За время существования отдела его сотрудники вернули из небытия ряд забытых имён замечательных русских художников, восстановили сотни картин, провели множество выставок, каждая из которых была событием в культурной жизни Советского Союза и России.

О Савве Ямщикове, о том, как работалось с ним и как живётся без него, о выставках в доме на улице Бурденко корреспонденту «Файла-РФ» Людмиле Сапожниковой рассказывают заведующая отделом, заслуженный работник культуры РФ, художник-реставратор Нина ЗАЙЦЕВА, художник-реставратор высшей категории Виталий КУЗЮБЕРДИН, искусствовед Марфа ЯМЩИКОВА.

Людмила Сапожникова: С чего начиналась работа отдела выставок Института реставрации, с какой целью он был создан?

Нина Зайцева.

Нина Зайцева: Отдел пропаганды художественного наследия – такое название было дано ему изначально – существует уже более 30 лет, с 1 июня 1981 года, когда министром культуры СССР П. Н. Демичевым был подписан приказ о его создании. Название ему было дано в духе того времени – вспомнить хотя бы отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС, да и в Государственном музее Л. Н. Толстого экскурсионный отдел носил такое же название – «отдел пропаганды».

Виталий Кузюбердин: Отдел создали Савелий Ямщиков и Сергей Голушкин. На них он и держался, как на столпах. Убери одного – и отдела не будет. Такой тандем своеобразный: Голушкин ехал в командировку, находил что-то интересное – и Ямщиков с его подачи «раскручивал» находку. У Савелия был потрясающий организаторский талант, огромное человеческое обаяние: человек его первый раз видит, через пару минут – всё, они лучшие друзья! Он тогда был членом искусствоведческой секции Союза художников, получил мастерскую во Всеволожском переулке, «бункером» её называли. И там кого только не было – от цэковских бонз до актёров. Эти его контакты – знакомые, друзья, общение с ними – помогали в работе. Всё так и создавалось – готовились выставки, делались каталоги. Ямщикову нужно было только свести людей: этот работает в издательстве, этот – в выставочном зале… Савелий, как на китах, на друзьях своих стоял.

В семидесятые годы газеты пестрели материалами об открытиях музейных реликвий. А тут – реставрация! Это было удивительно. Тот же Честняков: тряпочки какие-то – и вдруг картины получаются. И когда прошла громкая выставка древнерусской живописи на Кузнецком мосту – очередь на неё вдоль всей улицы стояла.

Выставки делались на напоре Ямщикова, на личных отношениях, огромным количеством друзей. Подготовка такого мероприятия – это и переписка с музеями, и фотографии, и списки работ, договоры, разрешения, согласования. Огромный объём работы, не каждой организации под силу – а тема оказалась востребованной. Вот на этой волне и родилась идея создания отдела выставок. Это и до сих пор неофициальное, рабочее название нашего отдела.

Л. С.: А почему именно в Институт реставрации пришли? Это же на тот момент не единственная реставрационная организация была, взять тот же центр Грабаря – с ним Ямщиков и Голушкин тоже активно взаимодействовали. Я знаю, что в отделе есть и сотрудники, пришедшие из «Грабарей»…

Виталий Кузюбердин.

В. К.: К Институту реставрации у Ямщикова и Голушкина всегда было особое отношение – хотелось объединить научную базу института и нашу практическую. Потому что там производство и ещё потому, что Всесоюзная центральная научно-исследовательская лаборатория консервации и реставрации музейных и художественных ценностей (ВЦНИЛКР), как поначалу назывался Институт реставрации, – это солиднее и больше возможностей для работы. Центр Грабаря – это тоже серьёзная реставрационная фирма, даже сейчас, после прошлогоднего пожара, он не утратил свой статус – но там сложнее было бы сохранить «суверенитет» отдела.

Первый год работы в институте Ямщиков числился в отделе информации, а Голушкин в отделе реставрации масляной живописи – хороший, крепкий был коллектив, там тогда работал мэтр реставрации масляной живописи Александр Александрович Зайцев…

А пока суть да дело, создавался отдел выставок – шла организационная работа, набирали людей.

Л. С.: А каков был статус этого нового отдела?

Н. З.: Он создавался как подразделение Института реставрации, но с большой степенью самостоятельности. Это было очень важно для его основателей.

В. К.: Савелий мог по-прежнему ощущать себя хозяином в отделе. На директораты он не ходил. Горин, тогдашний директор института, пенял ему, и тогда Ямщиков звонил мне: «Виталий, посиди за меня». Или по телефону докладные диктовал, на половине документов моя подпись стоит – я за него расписывался.

Савва Ямщиков, Иван Горин. Открытие  дома Палибина после реставрации. 1989 г.

Н. З.: Нужно заметить, что к Савве Васильевичу в Институте реставрации относились сложно, но всегда поддерживали, понимали.

Когда готовился большой пятилетний отчёт, на котором, как на весах, взвешивались научно-исследовательские институты – чего они стоят, закрывать их или оставить, – руководство попросило нас представить список всех работ Ямщикова. Всех его книг, хотя они и не научно-исследовательские.

В. К.: Конечно, работы Савелия Ямщикова – это косвенная реклама Института реставрации, популяризация его деятельности. Я пришёл в реставрацию тридцать пять лет назад, помню темы, которые в институте тогда изучались – за тридцать пять лет ничего не изменилось. Да, эти исследования очень важны – но что бы об институте знали люди, если бы не Ямщиков? Когда создавался отдел, никто толком не знал, кто такие реставраторы, – а Савелий эту профессию сделал интересной и популярной.

Н. З.: Можно сказать положа руку на сердце, что в музейном мире и в мире художественных галерей подобных реставрационных отделов – с такими задачами, как у отдела пропаганды, – нет. Конечно, все ставят задачу показать культурное наследие, сохранить его – но наш отдел существовал с таким замечательным рупором, каким был Савва Ямщиков, – и это придавало ему особый статус. Он огласил дело реставрации, придал ему высокую значимость – и в этом его огромная заслуга.

Савва Васильевич популяризировал нашу цеховую деятельность, приложил столько усилий к этому! Собрал уникальную команду и очень тонко, энергично, сильно и мягко одновременно, руководил. Насколько я знаю из истории отдела, все слушались и выполняли любые его задания – понимали необходимость. Очень слаженно работал коллектив – поэтому и были такие значимые выставки на самых больших площадках Москвы и Петербурга – это и Манеж, и Центральный дом художника, и Малый Манеж, и на Тверской, и на Кузнецком мосту.

Владимир Максимов, Василий Белов, Валентин Распутин, Владимир Крупин, Валентин Курбатов в мастерской Саввы Ямщикова.

В. К.: Экспозиция картин костромского художника Ефима Честнякова, восстановленных группой реставраторов под руководством Ямщикова, занимала в ЦДХ целый этаж – представляете себе объём? Всесоюзные выставки с разделами по республикам, по реставрационным организациям – материал был интереснейший!

За рубеж вывозили и картины Честнякова, и солигаличское открытие – портреты работы Григория Островского. В Италии – в октябре, в маленьком городке на побережье – стояли огромные очереди на улице. Население городка небольшое, а очередь – как в своё время у нас на Глазунова в Манеже!

Н. З.: Отдел открыл за годы своего существования около 200 выставок. Они экспонировались и в Москве, и в Петербурге, ездили во Францию, в Италию, Финляндию.

Мы делали восемь-десять выставок в год – не только монументальные реставрационные экспозиции с открытиями советских реставраторов, находками провинциальных музеев, но и вернисажи современных художников, московских и провинциальных, которых мало кто знает. Личные связи Саввы Васильевича и наши знакомства позволяют иногда открывать такие авторские выставки, которые поддерживают направление нашей деятельности, её тему – пропаганду художественного наследия.

Савва Ямщиков, Валентин Распутин, Дмитрий Лихачёв.

В 2010 году, например, в нашем зале были представлены работы Игоря Яковлевича Соколова – художника, реставратора, преподавателя Академии художеств. Он на протяжении долгих лет, с 50-х до 80-х, писал Москву, в которой он жил – центр, Афонское подворье, кинотеатр «Иллюзион». Создал этюды, законченные картины, а потом, уже в наше время, прошёлся с фотоаппаратом по этим местам. Как всё неузнаваемо изменилось, как перестроилось! И мы с болью в сердце выставили и фотографии, и картины – потому что мы видим, как старая Москва исчезает. У Саввы Васильевича всегда болела об этом душа. Болит и у нас, естественно.

Л. С.: Но вот свой дом – дом Палибина – вам удаётся отстоять. А как этот деревянный особняк начала ХIХ века, памятник архитектуры, достался отделу?

В. К.: Ямщикову и Голушкину на выбор давали семь «точек» – и они выбрали дом Палибина. У этого дома было преимущество – он уже был выселен. Его поначалу отдали Министерству мясомолочной промышленности, они хотели дегустационный зал сделать, бильярд в подвале запланировали – и тут обнаружилось, что это памятник архитектуры.

Идея с дегустационным залом провалилась. Дом отдали Министерству культуры – и оно выделило средства на реставрацию особняка. Уже имея в виду, что в нём будет отдел пропаганды художественного наследия.

Марфа Ямщикова: Савва Васильевич очень любил дом Палибина. Уютно себя в нём чувствовал. И гостей всегда принимал в нём с радостью. Поэтому через этот дом очень много разных людей прошло. И люди этот дом тоже полюбили. Это уникальное место в центре Москвы – деревянная усадьба середины ХIХ века с небольшим садиком. Летом, спасаясь от жары, Савва Васильевич даже позволял себе оголяться до трусов, а Виталий Владимирович Кузюбердин поливал его в саду из шланга холодной водой…

Марфа Ямщикова.

«У меня в домике на Бурденко выставка открывается», – так приглашал народ на очередную выставку.

Н. З.: Это, конечно, счастливое совпадение – в центре Москвы такой дом, с историей. К нам в день музеев, в день открытых дверей приходит очень много посетителей, чтобы посмотреть сам особняк. Здесь домашняя атмосфера. Жилой дом всё-таки, это накладывает особый отпечаток на нашу работу – мы здесь не просто работаем, а живём. Дом обслуживаем. Савва выделил свои личные деньги – отремонтировали прихожую и комнату, мы с Виталием на свои привели в порядок другую… Институт помогает последнее время – стулья подарили, можем лектории проводить. Крышу почистили, швы загрунтовали.

В. К.: У нас была выставка – мебель из Исторического музея была расставлена по залам, и наши институтские говорили – как хорошо это смотрится здесь, в домашней обстановке. Если бы в ЦДХ, в этих огромных выгородках, – всё это потерялось бы.

Л. С.: С Историческим музеем вы ведь сотрудничаете на постоянной основе?

В. К.: Сейчас, в новых экономических условиях, с музеями вообще очень трудно работать, практически невозможно. Мы с удовольствием картины подбирали бы для реставрации, но Историческому музею обрубили возможность – и мы не можем. Одни страховки на картины – уже немыслимые деньги.

Н. З.: Есть интересный проект – и тоже проблемы с финансированием: 1914 год, столетие Первой Мировой войны. Достаточно тёмный период истории, с подводными камнями, очень сложный, драматический. После такого всплеска, расцвета России – в 1913–1914 годах она вышла на первое место в Европе, чуть ли не в мире, по многим показателям…

С Раисой Горбачёвой. 1990 г.

В. К.: Там всё было гораздо сложнее и интереснее для исследования, чем это преподносилось по версии советской пропаганды. У нас была выставка, посвящённая Порт-Артуру, и для меня было потрясением, какой исторический пласт оказался похоронен – фильмов можно тьму сделать! Безумно интересный материал!

Н. З.: На этой выставке был стенд с фотографиями участников сражений за Порт-Артур, освободивших его в 1945 году, и Корейской войны 1950–1953 годов. Фотографии были найдены в часовне на Порт-Артурском кладбище – видимо, для памятников были приготовлены. А наши реставраторы сделали замечательный фотомонтаж из них. Потрясающие лица людей, уже ушедших…

Я была на реставрационном совете в Историческом музее. У них целый пласт, целая коллекция, посвящённая 1914 году, – портреты русских солдат, офицеров, воевавших в те годы. И тоже – лица, которых сейчас не встретишь. Они отличаются каким-то особым благородством – даже простой солдат выглядит достойнее и интереснее, чем люди, которые теперь встречаются нам на улицах каждый день.

Вроде бы всё посчитали, обговорили, хотели в выставке обыграть историческую тематику. И сотрудники Исторического музея были бы рады, если бы мы взялись за такую реставрацию и выставку одновременно, – но всё опять упирается в деньги.

Л. С.: Кто кому должен заплатить?

Н. З.: Исторический музей должен заплатить Институту за реставрацию по договору – хотя у них есть реставрационный отдел, но фонды колоссальные, они не справляются с такими объёмами. И мы с ними традиционно сотрудничали.

В. К.: Очень много денег уходит на страховку, которая теперь считается обязательной. Можно было бы что-то выкроить на реставрацию – но страховку выплатить нереально, там нужно платить за каждый день. Мы обычно картину около года реставрируем, потом полгода она выставляется. На полтора года у нас картина «зависает» – и как эти полтора года оплачивать? В результате музей может выдавать свои экспонаты самое большее на неделю.

Л. С.: В чём корни проблемы?

Н. З.: Проблемы с госфинансированием, проблемы административного плана, об этом сам министр культуры говорит. На культуру в западных странах выделяется 3%. А у нас и в советское время было 1,5% – а теперь меньше 0,7%. Это погибель для российской культуры. Нужно хотя бы поддерживать её на существующем уровне, но похоже, что приоритеты сейчас другие…

Савва Васильевич выразился бы по этому поводу крепко. А мы – простые реставраторы, практики.

Окончание следует.

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения