seo best epoksi epoksi düğün organizasyon firmaları nice türkiye bft türkiye temizlik şirketleri temizlik şirketi özyapı dekorasyon

beylikduzu escort atakoy escort mersin escort gaziantep escort bahis siteleri istanbul escort

gaziantep escort

kurtkoy escort
istanbul escort

çeviri inönü üniversitesi taban puanları 2019 malatya oto kiralama malatya web tasarım parça eşya taşıma şehirlerarası parça eşya taşıma parça eşya taşıma fiyatları büyü aşk büyüsü ayırma büyüsü büyü aşk büyüsü bağlama büyüsü paykasa paykasa fiyatları paykasa bozdurma metal galvanizli sac paslanmaz sac shell download wso shell webadmin shell şehirler arası nakliyat şehirler arası evden eve nakliyat

escort erzurum escort erzurum diyarbakir escort escort diyarbakir escort diyarbakir tunceli escort porno izle porno izle porno izle porno izle porno izle

Созидатели. Савва Ямщиков. Часть I
 
Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
Культура

Созидатели. Савва Ямщиков. Часть I


12 сентября 10:00
 
Людмила Сапожникова

В своей традиционной рубрике «Созидатели» «Файл-РФ» рассказывает о наших современниках, сделавших и делающих всё не корысти ради, а для приумножения славы Отечества, духовной и материальной культуры России, защищающих и оберегающих единство и целостность Российского государства. Сегодня мы вспоминаем Савву Ямщикова.
Созидатели. Савва Ямщиков. Часть I - Савва Ямщиков.
Савва Ямщиков.

Два года назад любимому детищу знаменитого реставратора, искусствоведа, просветителя Саввы Ямщикова – отделу пропаганды художественного наследия Государственного научно-исследовательского института реставрации – исполнилось тридцать лет. За время существования отдела его сотрудники вернули из небытия ряд забытых имён замечательных русских художников, восстановили сотни картин, провели множество выставок, каждая из которых была событием в культурной жизни Советского Союза и России.

О Савве Ямщикове, о том, как работалось с ним и как живётся без него, о выставках в доме на улице Бурденко корреспонденту «Файла-РФ» Людмиле Сапожниковой рассказывают заведующая отделом, заслуженный работник культуры РФ, художник-реставратор Нина ЗАЙЦЕВА, художник-реставратор высшей категории Виталий КУЗЮБЕРДИН, искусствовед Марфа ЯМЩИКОВА.

Людмила Сапожникова: С чего начиналась работа отдела выставок Института реставрации, с какой целью он был создан?

Нина Зайцева.

Нина Зайцева: Отдел пропаганды художественного наследия – такое название было дано ему изначально – существует уже более 30 лет, с 1 июня 1981 года, когда министром культуры СССР П. Н. Демичевым был подписан приказ о его создании. Название ему было дано в духе того времени – вспомнить хотя бы отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС, да и в Государственном музее Л. Н. Толстого экскурсионный отдел носил такое же название – «отдел пропаганды».

Виталий Кузюбердин: Отдел создали Савелий Ямщиков и Сергей Голушкин. На них он и держался, как на столпах. Убери одного – и отдела не будет. Такой тандем своеобразный: Голушкин ехал в командировку, находил что-то интересное – и Ямщиков с его подачи «раскручивал» находку. У Савелия был потрясающий организаторский талант, огромное человеческое обаяние: человек его первый раз видит, через пару минут – всё, они лучшие друзья! Он тогда был членом искусствоведческой секции Союза художников, получил мастерскую во Всеволожском переулке, «бункером» её называли. И там кого только не было – от цэковских бонз до актёров. Эти его контакты – знакомые, друзья, общение с ними – помогали в работе. Всё так и создавалось – готовились выставки, делались каталоги. Ямщикову нужно было только свести людей: этот работает в издательстве, этот – в выставочном зале… Савелий, как на китах, на друзьях своих стоял.

В семидесятые годы газеты пестрели материалами об открытиях музейных реликвий. А тут – реставрация! Это было удивительно. Тот же Честняков: тряпочки какие-то – и вдруг картины получаются. И когда прошла громкая выставка древнерусской живописи на Кузнецком мосту – очередь на неё вдоль всей улицы стояла.

Выставки делались на напоре Ямщикова, на личных отношениях, огромным количеством друзей. Подготовка такого мероприятия – это и переписка с музеями, и фотографии, и списки работ, договоры, разрешения, согласования. Огромный объём работы, не каждой организации под силу – а тема оказалась востребованной. Вот на этой волне и родилась идея создания отдела выставок. Это и до сих пор неофициальное, рабочее название нашего отдела.

Л. С.: А почему именно в Институт реставрации пришли? Это же на тот момент не единственная реставрационная организация была, взять тот же центр Грабаря – с ним Ямщиков и Голушкин тоже активно взаимодействовали. Я знаю, что в отделе есть и сотрудники, пришедшие из «Грабарей»…

Виталий Кузюбердин.

В. К.: К Институту реставрации у Ямщикова и Голушкина всегда было особое отношение – хотелось объединить научную базу института и нашу практическую. Потому что там производство и ещё потому, что Всесоюзная центральная научно-исследовательская лаборатория консервации и реставрации музейных и художественных ценностей (ВЦНИЛКР), как поначалу назывался Институт реставрации, – это солиднее и больше возможностей для работы. Центр Грабаря – это тоже серьёзная реставрационная фирма, даже сейчас, после прошлогоднего пожара, он не утратил свой статус – но там сложнее было бы сохранить «суверенитет» отдела.

Первый год работы в институте Ямщиков числился в отделе информации, а Голушкин в отделе реставрации масляной живописи – хороший, крепкий был коллектив, там тогда работал мэтр реставрации масляной живописи Александр Александрович Зайцев…

А пока суть да дело, создавался отдел выставок – шла организационная работа, набирали людей.

Л. С.: А каков был статус этого нового отдела?

Н. З.: Он создавался как подразделение Института реставрации, но с большой степенью самостоятельности. Это было очень важно для его основателей.

В. К.: Савелий мог по-прежнему ощущать себя хозяином в отделе. На директораты он не ходил. Горин, тогдашний директор института, пенял ему, и тогда Ямщиков звонил мне: «Виталий, посиди за меня». Или по телефону докладные диктовал, на половине документов моя подпись стоит – я за него расписывался.

Савва Ямщиков, Иван Горин. Открытие  дома Палибина после реставрации. 1989 г.

Н. З.: Нужно заметить, что к Савве Васильевичу в Институте реставрации относились сложно, но всегда поддерживали, понимали.

Когда готовился большой пятилетний отчёт, на котором, как на весах, взвешивались научно-исследовательские институты – чего они стоят, закрывать их или оставить, – руководство попросило нас представить список всех работ Ямщикова. Всех его книг, хотя они и не научно-исследовательские.

В. К.: Конечно, работы Савелия Ямщикова – это косвенная реклама Института реставрации, популяризация его деятельности. Я пришёл в реставрацию тридцать пять лет назад, помню темы, которые в институте тогда изучались – за тридцать пять лет ничего не изменилось. Да, эти исследования очень важны – но что бы об институте знали люди, если бы не Ямщиков? Когда создавался отдел, никто толком не знал, кто такие реставраторы, – а Савелий эту профессию сделал интересной и популярной.

Н. З.: Можно сказать положа руку на сердце, что в музейном мире и в мире художественных галерей подобных реставрационных отделов – с такими задачами, как у отдела пропаганды, – нет. Конечно, все ставят задачу показать культурное наследие, сохранить его – но наш отдел существовал с таким замечательным рупором, каким был Савва Ямщиков, – и это придавало ему особый статус. Он огласил дело реставрации, придал ему высокую значимость – и в этом его огромная заслуга.

Савва Васильевич популяризировал нашу цеховую деятельность, приложил столько усилий к этому! Собрал уникальную команду и очень тонко, энергично, сильно и мягко одновременно, руководил. Насколько я знаю из истории отдела, все слушались и выполняли любые его задания – понимали необходимость. Очень слаженно работал коллектив – поэтому и были такие значимые выставки на самых больших площадках Москвы и Петербурга – это и Манеж, и Центральный дом художника, и Малый Манеж, и на Тверской, и на Кузнецком мосту.

Владимир Максимов, Василий Белов, Валентин Распутин, Владимир Крупин, Валентин Курбатов в мастерской Саввы Ямщикова.

В. К.: Экспозиция картин костромского художника Ефима Честнякова, восстановленных группой реставраторов под руководством Ямщикова, занимала в ЦДХ целый этаж – представляете себе объём? Всесоюзные выставки с разделами по республикам, по реставрационным организациям – материал был интереснейший!

За рубеж вывозили и картины Честнякова, и солигаличское открытие – портреты работы Григория Островского. В Италии – в октябре, в маленьком городке на побережье – стояли огромные очереди на улице. Население городка небольшое, а очередь – как в своё время у нас на Глазунова в Манеже!

Н. З.: Отдел открыл за годы своего существования около 200 выставок. Они экспонировались и в Москве, и в Петербурге, ездили во Францию, в Италию, Финляндию.

Мы делали восемь-десять выставок в год – не только монументальные реставрационные экспозиции с открытиями советских реставраторов, находками провинциальных музеев, но и вернисажи современных художников, московских и провинциальных, которых мало кто знает. Личные связи Саввы Васильевича и наши знакомства позволяют иногда открывать такие авторские выставки, которые поддерживают направление нашей деятельности, её тему – пропаганду художественного наследия.

Савва Ямщиков, Валентин Распутин, Дмитрий Лихачёв.

В 2010 году, например, в нашем зале были представлены работы Игоря Яковлевича Соколова – художника, реставратора, преподавателя Академии художеств. Он на протяжении долгих лет, с 50-х до 80-х, писал Москву, в которой он жил – центр, Афонское подворье, кинотеатр «Иллюзион». Создал этюды, законченные картины, а потом, уже в наше время, прошёлся с фотоаппаратом по этим местам. Как всё неузнаваемо изменилось, как перестроилось! И мы с болью в сердце выставили и фотографии, и картины – потому что мы видим, как старая Москва исчезает. У Саввы Васильевича всегда болела об этом душа. Болит и у нас, естественно.

Л. С.: Но вот свой дом – дом Палибина – вам удаётся отстоять. А как этот деревянный особняк начала ХIХ века, памятник архитектуры, достался отделу?

В. К.: Ямщикову и Голушкину на выбор давали семь «точек» – и они выбрали дом Палибина. У этого дома было преимущество – он уже был выселен. Его поначалу отдали Министерству мясомолочной промышленности, они хотели дегустационный зал сделать, бильярд в подвале запланировали – и тут обнаружилось, что это памятник архитектуры.

Идея с дегустационным залом провалилась. Дом отдали Министерству культуры – и оно выделило средства на реставрацию особняка. Уже имея в виду, что в нём будет отдел пропаганды художественного наследия.

Марфа Ямщикова: Савва Васильевич очень любил дом Палибина. Уютно себя в нём чувствовал. И гостей всегда принимал в нём с радостью. Поэтому через этот дом очень много разных людей прошло. И люди этот дом тоже полюбили. Это уникальное место в центре Москвы – деревянная усадьба середины ХIХ века с небольшим садиком. Летом, спасаясь от жары, Савва Васильевич даже позволял себе оголяться до трусов, а Виталий Владимирович Кузюбердин поливал его в саду из шланга холодной водой…

Марфа Ямщикова.

«У меня в домике на Бурденко выставка открывается», – так приглашал народ на очередную выставку.

Н. З.: Это, конечно, счастливое совпадение – в центре Москвы такой дом, с историей. К нам в день музеев, в день открытых дверей приходит очень много посетителей, чтобы посмотреть сам особняк. Здесь домашняя атмосфера. Жилой дом всё-таки, это накладывает особый отпечаток на нашу работу – мы здесь не просто работаем, а живём. Дом обслуживаем. Савва выделил свои личные деньги – отремонтировали прихожую и комнату, мы с Виталием на свои привели в порядок другую… Институт помогает последнее время – стулья подарили, можем лектории проводить. Крышу почистили, швы загрунтовали.

В. К.: У нас была выставка – мебель из Исторического музея была расставлена по залам, и наши институтские говорили – как хорошо это смотрится здесь, в домашней обстановке. Если бы в ЦДХ, в этих огромных выгородках, – всё это потерялось бы.

Л. С.: С Историческим музеем вы ведь сотрудничаете на постоянной основе?

В. К.: Сейчас, в новых экономических условиях, с музеями вообще очень трудно работать, практически невозможно. Мы с удовольствием картины подбирали бы для реставрации, но Историческому музею обрубили возможность – и мы не можем. Одни страховки на картины – уже немыслимые деньги.

Н. З.: Есть интересный проект – и тоже проблемы с финансированием: 1914 год, столетие Первой Мировой войны. Достаточно тёмный период истории, с подводными камнями, очень сложный, драматический. После такого всплеска, расцвета России – в 1913–1914 годах она вышла на первое место в Европе, чуть ли не в мире, по многим показателям…

С Раисой Горбачёвой. 1990 г.

В. К.: Там всё было гораздо сложнее и интереснее для исследования, чем это преподносилось по версии советской пропаганды. У нас была выставка, посвящённая Порт-Артуру, и для меня было потрясением, какой исторический пласт оказался похоронен – фильмов можно тьму сделать! Безумно интересный материал!

Н. З.: На этой выставке был стенд с фотографиями участников сражений за Порт-Артур, освободивших его в 1945 году, и Корейской войны 1950–1953 годов. Фотографии были найдены в часовне на Порт-Артурском кладбище – видимо, для памятников были приготовлены. А наши реставраторы сделали замечательный фотомонтаж из них. Потрясающие лица людей, уже ушедших…

Я была на реставрационном совете в Историческом музее. У них целый пласт, целая коллекция, посвящённая 1914 году, – портреты русских солдат, офицеров, воевавших в те годы. И тоже – лица, которых сейчас не встретишь. Они отличаются каким-то особым благородством – даже простой солдат выглядит достойнее и интереснее, чем люди, которые теперь встречаются нам на улицах каждый день.

Вроде бы всё посчитали, обговорили, хотели в выставке обыграть историческую тематику. И сотрудники Исторического музея были бы рады, если бы мы взялись за такую реставрацию и выставку одновременно, – но всё опять упирается в деньги.

Л. С.: Кто кому должен заплатить?

Н. З.: Исторический музей должен заплатить Институту за реставрацию по договору – хотя у них есть реставрационный отдел, но фонды колоссальные, они не справляются с такими объёмами. И мы с ними традиционно сотрудничали.

В. К.: Очень много денег уходит на страховку, которая теперь считается обязательной. Можно было бы что-то выкроить на реставрацию – но страховку выплатить нереально, там нужно платить за каждый день. Мы обычно картину около года реставрируем, потом полгода она выставляется. На полтора года у нас картина «зависает» – и как эти полтора года оплачивать? В результате музей может выдавать свои экспонаты самое большее на неделю.

Л. С.: В чём корни проблемы?

Н. З.: Проблемы с госфинансированием, проблемы административного плана, об этом сам министр культуры говорит. На культуру в западных странах выделяется 3%. А у нас и в советское время было 1,5% – а теперь меньше 0,7%. Это погибель для российской культуры. Нужно хотя бы поддерживать её на существующем уровне, но похоже, что приоритеты сейчас другие…

Савва Васильевич выразился бы по этому поводу крепко. А мы – простые реставраторы, практики.

Окончание следует.

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения