seo best epoksi epoksi düğün organizasyon firmaları nice türkiye bft türkiye temizlik şirketleri temizlik şirketi özyapı dekorasyon

beylikduzu escort atakoy escort mersin escort gaziantep escort bahis siteleri istanbul escort

gaziantep escort

kurtkoy escort
istanbul escort

çeviri inönü üniversitesi taban puanları 2019 malatya oto kiralama malatya web tasarım parça eşya taşıma şehirlerarası parça eşya taşıma parça eşya taşıma fiyatları büyü aşk büyüsü ayırma büyüsü büyü aşk büyüsü bağlama büyüsü paykasa paykasa fiyatları paykasa bozdurma metal galvanizli sac paslanmaz sac shell download wso shell webadmin shell şehirler arası nakliyat şehirler arası evden eve nakliyat

escort erzurum escort erzurum diyarbakir escort escort diyarbakir escort diyarbakir tunceli escort porno izle porno izle porno izle porno izle porno izle

Свой взгляд. Академик РАН Виктор Ивантер: «Назовите мне страну, которая не хотела бы иметь такое «сырьевое проклятие», как у России»
 
Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
подробности
Экономика

Свой взгляд. Академик РАН Виктор Ивантер: «Назовите мне страну, которая не хотела бы иметь такое «сырьевое проклятие», как у России»


11 октября 09:00
 
Виктор Ивантер
академик, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН

В Санкт-Петербургском центре РАН завершился международный форум «Новые технологии для новой экономики России». Основное внимание было привлечено к прорывным исследованиям, прежде всего – междисциплинарным, на стыке медицины, физики, химии. Вместе с тем огромный интерес вызвало выступление директора Института народнохозяйственного прогнозирования Виктора Ивантера. У читателей «Файла-РФ» есть возможность взглянуть на отечественную экономику глазами известного учёного.
Виктор Ивантер. Фото ИТАР-ТАСС.

Ключевым фактором сегодняшнего развития являются темпы экономического роста. Вообще, кажется, что быстро двигаться лучше, чем медленно. С другой стороны, возникает версия, что, может быть, надо двигаться медленно, но очень качественно. С точки зрения экономики, последнее соображение представляется бессмысленным. Потому что качественное движение – непременно инновационное; инноваций без инвестиций не бывает, а в «стоячую» экономику никто не вкладывает. Подобная схема верна для экономики преимущественно рыночного типа, основанной на системе спроса. Спрос порождает потребность в инвестициях, инвестиции же требуют инноваций. Именно так, а вовсе не потому, что кому-то хочется инноваций – нормальному бизнесу они абсолютно не нужны и не интересны. Но конкурентная среда требует, чтобы было дешевле и качественнее, а это невозможно без инноваций и инвестиций.

Развитие транспортной инфраструктуры в Сочи. Вид на авторазвязку на участке АдлерВесёлое. Фото ИТАР-ТАСС.

Сейчас много говорят, что основным препятствием на пути экономического роста России являются «дурные» в экономическом смысле государственные институты: суды судят неправильно, существует «телефонное право», конкуренция нарушается ещё и взятками…

Маленькое отступление. Общепринято самыми главными взяточниками считать гаишников. У меня и моих друзей очень большой стаж вождения, но за многие десятки лет я не слышал, чтобы сотрудники Госавтоинспекции напрямую вымогали деньги. Да, нас останавливали за нарушения, а мы не хотели тратить время на уплату штрафов и соблазняли гаишников «расчётом на месте». Но чтобы они требовали – такого не было. И когда я слышу, что известный международный фонд точно знает объём российских взяток, невольно задаюсь вопросом: как они вычисляют? Кто-нибудь подсчитал среднее подношение даже тому же гаишнику? И ещё вопрос: в 2006 году у нас были те же институты, что и сейчас, или другие? Согласитесь – точно не лучше, чем сегодня, однако темпы экономического роста страны были под 8% в год…

Премьер Медведев недавно сказал, что у нас лучший в мире Гражданский кодекс. А ведь это – ни много, ни мало – экономическая конституция. Но если кодексы хорошие, значит судьи «дурные». А у нас есть «запасные», чтобы этих убрать, а других поставить?

У меня такое впечатление, что подобные «объяснения» критики выводят из-за нежелания самим что-то делать.

Между тем, существуют чёткие экономические основания, почему сейчас в России происходит снижение темпов роста. Мы двигались достаточно эффективно, но в 2009 году нас настиг мировой кризис. Он пришёл из США – от того, что там давали взаймы на строительство жилья любому, кто просит, причём заранее понимая, что не все смогут вернуть. Но всё равно давали (кстати, в Штатах, в отличие от нас с обманутыми дольщиками, дома-то построили). Всё это тянулось достаточно долго и, в конце концов, привело к логичному результату. Но мы-то с вами ничего дурного не делали, денег не раздавали. Как тогда оказались под влиянием этого кризиса?

Во-первых, благодаря достаточно высоким ценам на наши энергоносители, мы накопили очень большие валютные резервы. Эти деньги, около 600 миллиардов долларов, мы держали в США. В то же время наши крупные корпорации, предприятия и банки набрали кредитов на 500 миллиардов долларов. То есть мы деньги направляли туда, а они возвращали нам обратно уже как свои. Разница в том, что мы размещали наши сбережения под два процента, а они давали нам кредиты под восемь. Эта маржа была, видимо, своего рода платой за наше «неумение распоряжаться деньгами». Вероятно, мы так поступали из-за стойкого «народного» убеждения: мол, «русскому что ни дай – всё равно украдёт, и уследить нельзя. А вот если мы сначала переправим средства туда, а потом они нам их – обратно, то уж заокеанские капиталисты проконтролируют, куда эти деньги идут». Но они же нормальные люди. Зачем им следить, когда у них на счетах лежит залог? И, конечно, никто не спрашивал у наших господ олигархов, эффективно ли используются полученные кредиты.

Во-вторых, к сожалению, структура экономики нашего экспорта оказалась неудачной – мы продаём нефть, газ и металлы. Сейчас Россия добывает порядка 520 миллионов тонн нефти, из них внутри страны использует где-то 250–280 миллионов – дефицита топлива нет. Что делать с остальными? Копить, не вывозить, держать при себе? А кто гарантирует, что через 20 лет у нас это купят, да ещё и за хорошую цену? Поэтому излишки продаются. Когда вам рассказывают про «сырьевое проклятье», это – полная чушь. Найдите мне страну, которая не хотела бы получить такое «проклятье».

И когда говорят, будто Россия – сырьевой придаток, это чепуха. Если вы позволяете иностранцам вести все геологические работы на своей территории, вам построили нефтепроводы, газопроводы и т. д., и за это вы получаете лишь какие-то проценты, вот тогда вы – сырьевой придаток. А у нас ничего похожего – всё делаем сами. Сейчас, правда, возникает определённая опасность, поскольку значительная часть оборудования, которое используют наши добывающие компании – импортное. Но пока ещё мы никаким сырьевым придатком не стали. Более того, мы – единственная в мире крупная современная энергетически независимая держава, это наше неоспоримое преимущество. И хотя нас пугали, что завтра цены на нефть и газ упадут, они, к счастью, не снижаются. А вообще, мы выдержали даже в самое тяжёлое время, скажем, когда в декабре 2008 года баррель нефти стоил 39,5 доллара. Потому что, в среднем, издержки по добыче у нас около 15 долларов на баррель, а у «Роснефти» – вообще порядка 12 долларов. Где вы найдете ещё производство с таким уровнем рентабельности?

Строительство  нового жилого комплекса. Фото ИТАР-ТАСС.

Существенна ли цена на нефть? Безусловно, существенна для нашей инвестиционной деятельности: если баррель стоит 40 долларов, то мы Арктику не разбуриваем, а если 80 – разбуриваем. Для наших перспективных работ это очень важно. Сейчас нефть на мировом рынке стоит 107–109 долларов за баррель, экспорт растёт, с газом всё в порядке, но тогда что же произошло, почему страна снизила темпы роста?

У нас структура экономики, которая не может устраивать – но не в том дурацком смысле, что «пора прекратить заниматься добычей нефти и газа, так как это никому не нужно, а мы все будем писать компьютерные программы и ими торговать». Проблема заключается в том, что мы в целом ряде случаев сами влезли в экспортную зависимость. Например, наша металлургия сегодня – это экспортно-ориентированная отрасль. Но если вы думаете, что мы поставляем на мировой рынок высококачественный металл, то ошибаетесь. Мы продаём «первичку», полуфабрикаты, слябы. Тем самым, кстати, позволили американцам реструктурировать свою металлургическую промышленность. И теперь конкурируем с их уже модернизированной отраслью на рынке… Китая. А там производство металла фантастическое!

Я помню, как ещё в Советском Союзе мы отмечали выплавку стали в рекордном объёме 100 миллионов тонн. Но сейчас производим вдвое меньше, а Китай – невообразимо больше: 500 миллионов тонн. Однако если бы мы с вами активнее развивали инфраструктуру, строили дороги, то металлургия перестала бы зависеть от экспорта. Ведь это только кажется, что трассы сделаны из песка, гравия, бетона и т. д. В действительности дорога – это колоссальное количество металлоёмких сооружений. И создание транспортной инфраструктуры в состоянии обеспечить сбыт практически любого объёма российской металлургии.

Хотя и здесь у нас есть достижения. В Советском Союзе вечным дефицитом были трубы большого диаметра. Мы эту проблему решили. Газо- и нефтепроводы обеспечили собственными трубами. У нас есть все основания, чтобы сделать металлургию внутренне ориентированной отраслью, и в этом случае не будет нынешней проблемы, связанной с падением мировых цен на металлы.

То же самое с углём, где затруднения связаны со снижающимися ценами на него и с тем, что мы почти исключили внутреннюю угольную генерацию – это в значительной мере связано с дороговизной перевозок. Из Кузбасса до любого порта – полторы-две тысячи километров, в то время как Австралия добывает уголь по соседству с морским терминалом. А перевозка по воде существенно дешевле всех остальных видов транспортировки. Воссоздать продуманную систему внутрироссийского потребления угля нам по силам.

То есть получается, что сегодняшние трудности с металлами и углём мы во многом сотворили сами…

В целом Россия вышла из кризиса 20082009 годов достаточно благополучно, по сравнению с 1998-м. Более того, про «кризис-2008» мы узнали из газет и выступлений, а «дефолт-98» большинство почувствовало на себе, когда сбережения исчезли, а цены подскочили в четыре раза. Надо сказать, что власть в 20082009 годах поступила абсолютно адекватно: она защитила вклады населения и корпоративного сектора, тем самым сохранив зарплату жителям страны. Правда, людям эти правильные шаги были объяснены странновато: «Мы спасаем банки». Все, естественно, подумали: «С чего бы опять выручают банкиров?» Ничего подобного, никаких банкиров не спасали. Вообще, их утопить довольно сложно, они очень живучие. В 1998-м банки обанкротились, но их владельцев мы что-то не видели обанкротившимися. Хоть бы кто-нибудь выбросился с 20-го этажа! Все живы и здоровы!

В 1998 году власть спасала банки. А в нынешнем кризисе – вкладчика. Население (оно всегда правильно себя ведёт), увидев это, вместо того, чтобы разбазаривать деньги, понесло накопленные средства в банки. Правда, реальный сектор мы снова недостаточно поддержали  там произошёл спад.

Спуск на воду головного судна связи «Юрий Иванов» в Санкт-Петербурге. Фото ИТАР-ТАСС.

Если помните, было выделено 50 миллиардов долларов для спасения корпораций, у которых зависли крупные пакеты акций в западных банках. Версия была такая: наши ценные бумаги заберут – и мы останемся без стратегических предприятий. Но жизнь сложнее. Западные банки действительно приняли в залог бумаги стратегических предприятий, но ничего с ними сделать не могли и не смогут: для этого необходимо специальное постановление правительства. Поэтому зарубежные банки стали реструктуризировать эти пакеты, что обошлось не в 50, а менее чем в пять миллиардов долларов.

В 1998–1999 годах у нас было резкое снижение по экспорту металла, основной химии, цемента, целлюлозы, а сейчас этого не происходит. Тогда отчего же возникает кризис? Интеллигентно это можно назвать так: взяли «инвестиционную паузу». Мы завершили строительство к саммиту АТЭС, газо- и нефтепроводов на Дальнем Востоке, заканчиваем в Сочи. Это снижение вложений совершенно логично затормозило инвестиционную активность в целом по стране. При том, что правительство, сообщившее об экономии вследствие кризиса, призвало к активности частный капитал.

Однако здесь простой принцип: или инвестирует бюджет, а вслед за ним вкладывается частный сектор, или будет кризис. С теми же автострадами: если государство выделяет деньги на их строительство, тут же подключаются и «частники» – их агитировать не надо, они понимают: есть дорога – будут перевозки, не говоря о том, что вокруг трассы активно развивается торговая и сервисная инфраструктура… Но опять вступает хор скептиков, что всё украдут, что чемпионат мира по футболу – это кошмар.

В чём преимущество Олимпийских игр в Сочи, Универсиады, саммита АТЭС? Мы не можем передвинуть сроки. Если бы не Олимпиада, мы в Сочи ещё лет 20 строили бы. А тут  безвариантно. И футбольный чемпионат не можем перенести. Посему всё будет построено вовремя, как положено. Это большой стимул. Но мы должны оживить и остальную экономику. А она активизируется, когда есть внятная и жёсткая задача.

Если нынешний темп развития экономики (1,8 процента) нас не устраивает  значит, надо выполнить всё, что обещали. Ничего не придумывать, а просто делать. Мы договорились, что будем восстанавливать нормальный вид нашей инфраструктуры, строить дороги – и шоссейные, и железные. Наша добывающая промышленность – это колоссальный платёжеспособный спрос на техническое перевооружение, оживление отраслевой и фундаментальной науки, реструктуризацию машиностроения... У нас еще есть блестящий шанс провести «конверсию наоборот». «Нормальная» – это когда сокращается военное производство и за счет него наращивается гражданское. В свое время мы это не сделали. Но сейчас у нас есть уникальная возможность – восстанавливая оборонно-промышленный комплекс, подтянуть уровень всей промышленности. А периодически возникающие попытки снизить объем военных расходов – это борьба, прежде всего, с технологическим перевооружением страны…

Наконец, мы договорились, что вложимся в жилищное строительство. Это потрясающая отрасль. Во-первых, она минимально привлекает импорт, а во-вторых, весьма результативно заставляет людей работать. Они получают квартиру, а потом должны за нее рассчитаться из зарплаты. Это – и мощнейшая антиинфляционная мера, потому что деньги, которые зарабатывает новосел, он не тратит, а отдает государству в погашение кредита. Одним словом, есть колоссальное количество мер, решения по которым уже приняты, но их реализация протекает тоскливо-медленно.

Строительство газопровода «Северный поток» в Ленинградской области. Фото ИТАР-ТАСС.

С 1980 года по 1988-й мы «уговаривали» экономику стать эффективной, принимали серьёзнейшие постановления ЦК и Совмина, а она, сама по себе, лучше не становилась. И сейчас требуем от неё роста, но при этом, поскольку доходов мало, собираемся сокращать расходы.

Есть такая историческая проблема мужа и жены. Он говорит: «надо меньше тратить», а она – «надо больше зарабатывать». Но если в семье есть возможность перейти на режим экономии, чтобы свести баланс, то в экономике это совершенно неприемлемая вещь. Если вы снизили расходы, снижаются и доходы. Вы еще снижаете расходы, доходы снова падают, и так до бесконечности. Такой парадокс. Потому что в экономике расходы – это спрос. Без спроса ничего не происходят. Говорят: «есть же бессмысленные, неэффективные расходы». Да, но от таких надо избавляться независимо от того, кризис сейчас или нет. Их просто не должно быть.

А в экономическом цикле, когда у вас снижаются доходы, нужно увеличивать расходы – для того, чтобы потом возросли и доходы. Если же вы снижаете расходы, сами загоняете себя в угол. Хотя формально все выглядит логично: «раз денег мало, давайте меньше тратить». Но правильно так: если денег мало, давайте больше зарабатывать, а единственный способ больше зарабатывать – больше тратить.

Мы должны восстановить инвестиционные активы в стране, что создаст другую базу для развития экономики. Тем более, существует проблема минимально приемлемого темпа экономического роста в России. 2-2,5 процента в год – темп, при котором мы можем сохранить тот уровень жизни, который есть сейчас. Представьте себе, что вы 20 лет не ремонтировали собственную квартиру. Она, естественно, обветшала. Затем вы, наконец, решились и значительную сумму потратили на ремонт. При этом квартира осталась той же, вы просто восстановили, что нужно. И у государства есть такого рода «физические долги», когда надо поддерживать объекты, что не ремонтировались десятилетиями. И инфраструктуру на Дальнем Востоке надо восстанавливать – столь разрушительного наводнения никто не ожидал. То есть, мы вынуждены будем тратить как минимум 2-2,5 процента ВВП только на то, чтобы удержать тот уровень жизни, который мы сегодня имеем.

Есть и другая принципиальная проблема – оплата труда. С советских времён существует шутка: «как нам платят – так и работаем», и сейчас ничего не поменялось. 

Однако очень успешный предприниматель Генри Форд, среди прочего написавший множество книг, одну из глав так и назвал: «Главный фактор роста производительности труда – высокая заработная плата». Это, хотим мы того или нет, – верно. Чтобы получить эффективное производство, необходима высокая зарплата. Только тогда срабатывают все технологии. Если низкая оплата труда – ничего не получится, любые меры и технологии неэффективны; люди по-другому работают.

Разведка запасов нефти. Фото ИТАР-ТАСС.

Скептики тут вставляют: мол, у нас «неправильный» народ – пьёт, перекуривает, отлынивает, «по бабам» бегает – ему нельзя платить много. Можно подумать, у Форда на сборке работали исключительно интеллектуалы… В действительности, всё, чего добился Форд, основывалось на высокой зарплате. Но если вы устанавливаете достойную оплату труда, требуется и высокий уровень его организации. Только тогда возникают потребности в новых технологиях.

И естественно, хотелось бы, чтобы у нас был не только спрос на инновации, но чтобы мы были к этому готовы, и чтобы генерировали эти технологии внутри страны. Бизнес интернационален. В тот момент, когда у вас чего-то не хватает, это можно купить на стороне, только эффективность решения падает.

Вывод простой. Рассуждения о том, что мы должны примириться с низкими темпами экономического роста, губительны для страны. Важно меньше кивать на козни «внешнего врага», а мобилизовать внутренние ресурсы, и тогда дело пойдёт. У нас есть все возможности, чтобы начать масштабный подъём экономики.

Версия для печати
Комментарии (1)
marfushechca 09:10 12 Октября 2013
Весьма любопытное заявление господина академика РАН насчет "нормального бизнеса", которому НЕ НУЖНЫ ИННОВАЦИИ! В отделе, где работала ранее, проходили экспертизу рационализаторские предложения. Нет, никто не "гонял как Сидоровых коз" и не "давил на психику" - люди, занятые какое-то время определенным видом работ, предлагали улучшить то-то или то-то. Да, конечно, "за рацпредложение" платили (у самой в трудовой две записи есть), НО!!! Никто не гарантировал, что предложение обязательно "примут", а уж тем более сколько-то "отвалят". А предложений было много. Стал быть: ЧТО "двигало" людьми???
За статью, конечно, спасибо - много цифр и доселе неизвестных сведений. Но остается вопрос: А ЗАЧЕМ подменили людской (всеобщий) энтузиазм в работе на голый расчет (ты мне - обязательно, а я тебе - как захочу)???
комментарии
подробности
отражения
На воплощение мечты заработать можно без усилий! Уникальный мир - играть в гейминатор на деньги!