beylikduzu escort atakoy escort mersin escort gaziantep escort bahis siteleri istanbul escort

gaziantep escort

kurtkoy escort
istanbul escort Архетип: Косачёвы и бытие
 
Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
комментарии
Общество

Архетип: Косачёвы и бытие


05 сентября 09:05
 
Александр Жуков
Они живут вольно. Как и положено человеку на земле.
Архетип: Косачёвы и бытие  -

«…Раньше я удивлялся: как казаки живут, у них дом от дома далеко. А оказывается-то, так и надо жить – вольно. Сосед не бежит, не орёт на меня: твои курицы мои грядки топчут. Вольно! Для работы, для мышления…»

Так говорил мне Василий Косачёв из деревни с характерным названием Загибовка, что в Большесосновском районе Пермского края.

Дом Василия стоит на взгорье. Как часовой на посту. Возле дома родник, огород, запруда, на берегу которой пригорюнилась банька. В запруде плещется рыба. Зимой к дому подходят лоси. Остановятся на опушке и смотрят, втягивая нежными, бархатистыми ноздрями запах протопившейся печи, домашней скотины. Коровы, почуяв их, забеспокоятся в тёплом хлеву, как беспокоятся домашние утки при виде летящей дикой стаи. Своих домашних уток Василий и его жена Катерина перевели – очень уж прожорливы, без догляду весь огород потатарят. Завели гусей.

 

Коровы, овцы и поросята всё лето пасутся прямо в лесу – на огромном участке, огороженном жердями. В саду против дома десятки ульев. Если телёнок или поросенок для Косачёвых – живая сберкнижка, продал и сразу что-то купил, мебель, технику или одежду, а овцы, как ведётся, – шерсть, то мёд – бартер. Василий на него выменивает всё, от запчастей до различных потребных в хозяйстве материалов.

Такой вольностью Василий с Катериной живут вот уже более десяти лет. Одна беда – электричества нет. Власти обещали, да обманули. А самим неподъёмно.

Сосед – это другой Василий, Фролов, дом которого едва виднеется за деревьями, – был здесь первосёлом. Он тоже родом из Загибовки. Вот и заронил в душу своего тёзки и земляка идею возродить родное пепелище.

– Ведь не для баловства, не для телевизора, будь он неладен, электричество-то нам нужно. Мы не знаем, где поставить зерновой склад. А его в первую очередь ставить надо, тогда можно будет и зерном торговать. Потом – ферму, кузню. Я и лес выписывал не раз. Приедут из райцентра, обнадёжат: будет вам свет. Все и радёшеньки, довольнёшеньки. Конец года – опять кукиш под нос. А за это время сделали бы хорошее хозяйство. Семей шесть втянулись бы. Я один-то уж не скакал бы по полям. Работали бы все вместе…

Косачёв своим мужицким умом никак не может понять логику событий. Вот приняли областную программу «Сельский дом». Мол, бери льготные кредиты и стройся, кто может. Василий узнал о ней случайно, на земском собрании, депутатом которого является. Кинулся, а уж он 276-й в очереди. В первых рядах – дочери главы сельской администрации. И дальше свои да наши.

Вот и со светом то же. Протянули провода в деревню Куртаны к горожанам, решившим в одночасье стать фермерами. А те, промотав кредиты, разбежались, электрическую же линию разворовали. Зажгли лампочку Ильича в деревне Луговой, где не только не закрепил, но и не проявил своего фермерского мастерства заезжий фотограф. Провели свет в деревню Миронята, где попробовал бороздить просторы уральских полей отставной морской капитан, да сел на мель, и фермерское судно его вместе с электролинией было отдано на разграбление сухопутным пиратам.

Что произвели они, эти временные хозяева? Какую пользу державе принесли? А никакой. Только в траты ввели. А к Василию люди на работу просятся – отказывает. И ведь мог бы за это время пять-шесть рабочих мест создать. И обеспечивать продуктами – молоком, мёдом, овощами, мясом – детский сад, школу, профтехучилище, дом престарелых, больницу.

– Если я сюда молодёжь не привлеку, лет через 10–15 и это всё развалится, земля зарастёт, и бездельников разведём ещё больше, – горячится Василий. И, помолчав, добавляет: – Жену вот жалко…

Зимой без света Катя скучала – ни повязать, ни попрясть. «До скандала доходило: уеду и всё. А как дело к лету – никуда не поеду. Мне здесь нравится. Всё хорошо – ягоды, грибы рядышком. Магазин не нужен, хлеб сами печём. Только нет света. Ни холодильника, ни постирать, ни погладить. Пять мешков накоплю стирки – в Лып отвезу. Здесь выполоскаю, высушу, а гладить опять туда…»

От Нижнего Лыпа до Загибовки добирается на снегоходе. Масло взбивает вручную. Пробовала банки с молоком ставить в кабину трактора, мол, пока Василий по корчёвке целый день прыгает, масло и собьёт, но эксперимент не удался, муж сам избился, а молоку хоть бы что. Василий мужик с головой, даром, что ли, без специального образования работал в колхозе механиком и даже главным инженером. Но добыть электричество подручными средствами не может. Купил армейскую электростанцию, работающую на солярке, но дорого обходится та энергия. Включает её только для стирки-глажки, да по большим праздникам. Долгими зимними вечерами сидят с лампой, а на дворе убираются с фонарями.

– Куплю вот туристическую путёвку и поплывём с Катериной будущим летом на теплоходе от Перми до Астрахани. Или до Москвы, – мечтает Василий.

– Не выдумывай, – кричит Катя из кухни. – Я воды боюсь.

– Нет, Катя, надо продых себе дать. Нельзя так-то. И так как у загнанных лошадей, бока запали – свалимся. А ещё взял бы я котомку с сухарями и ушёл месяца на два побродить, посмотреть, как люди живут. Поговорить, подумать. Но нет личного времени. Иной раз час выкроишь на что, а потом коришь себя: сколько я дел-то за это время переделал бы.

Уезжая от Косачёвых, я всю дорогу думал: кто же они такие, Василий и Катерина? Не вписываются они в привычные образы. Одни сейчас выживают. Другие наживаются. А они просто живут. Вольно, как высказался сам Василий. Как и положено жить человеку на земле. 

Версия для печати
Оставьте комментарий первым
комментарии
подробности
отражения