Газета Файл-РФ – последние новости дня в России
Издаётся с 12 апреля 2011 года
Последнее обновление   18:00   30 Декабря 2014 RSS
Слово о России

Политика Общество Экономика Культура История Галерея
отражения
Культура

Круг казачьей жизни

07 февраля

Виктор Калашников
Цельность творчества, заданная сквозной темой, и разнообразие тем, сюжетов, образов, проблем, подвигающих взяться за перо, кисть или книгу, определяют масштаб личности человека. Природный талант и прихотливые порой повороты судьбы зададут меру сделанного. Сергей Гавриляченко, характеризуя необходимые для исторического живописца качества, выделяет способность «переживать извечную родовую судьбу как свою собственную».

Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,
Неведомый сын удивительных вольных племён!
Как прежде скакали на голос удачи капризной
Я буду скакать по следам миновавших времён…

Н. Рубцов

Родители Сергея прошли вместе со страной нелёгкий путь, оставив сыну ощущение причастности громадному потоку Времени и представления о таких фундаментальных этических ценностях, как дружба, любовь, сострадание, верность долгу, великодушие, значимость жизни и смерти. Через эти простые понятия проблемы сегодняшнего дня предстают продолжением Истории, в самые трагичные минуты которой раскрывается величие человеческого духа, когда и жизнь перестаёт быть абсолютной ценностью, а приоритет отдаётся чести, долгу, памяти. Такие исторические вехи питают образы искусства. А на протяжении последних столетий непременным участником значимых событий и явлений было казачество.

В казачестве привлекает особой пробы мужество. Казак, потомственный воин с малолетнего возраста, с обряда-инициации постригов привыкающий к седлу и оружию, как должное воспринимает факт грядущей гибели тела. А вот смерть духа, «вторая смерть», бесчестие – наихудший исход.

Из такого понимания вырастал внутренний аристократизм казачества, в том числе взаимное уважение с властью, «служение без холопства» – так не похожее на «любовь-ненависть», связывавшие государство и интеллигенцию.

Суть пророческого, учительного предназначения художника – облечь в образную форму чаяния других. Так, обращаясь к образам мирной жизни казачьих земель, Сергей Гавриляченко воплощает образ страны, наглядно демонстрировавшей тогда всему миру, порой недоброжелательному, свою силу и волю к жизни. Такой и замерла она на холстах, как на случайных вроде бы фотоснимках, фиксирующих в малом большое – здесь, в простоте и основательности провинциального быта, проступает разнообразие и обновляемость размеренной жизни по законам Традиции.

Но рушится, как это бывало не раз в истории, заведённый порядок вещей. Духовная слепота, извечные слабости человека порождают смуту, и потому образы её архетипичны, обретают воплощение в мифах и преданиях, подобно универсальному в своём гибельном пафосе откровению о последних временах: «Так видел я в видении коней и на них всадников…» (Откр 9:17). И чуткий художник создаёт образы персонажей, равно напоминающих описания Апокалипсиса и уводящих мысль в пору, когда по заброшенным полям и зарастающим дорогам России неслись тысячи сорванных смерчем гражданской усобицы душ. Неприкаянных, какими изобразил их Сергей Гавриляченко. То ли воины – но уж больно безалаберный и разномастный у них вид. То ли скитальцы – но лишены страннической аскетичности. То ли разбойники – но без необходимого на Руси для этого племени спасительного раскаяния. С невесёлым весельем, с каким-то скованным разгулом. Одновременно страдальцы – и наказание всему народу.

Архетипические мотивы трагичных изломов человеческой судьбы находят воплощение в холстах художника с сюжетами Исхода, извод которого восходит к евангельскому Бегству в Египет, и тайного погребения. Если ужасно остаться не преданным земле – то каково погибнуть на глазах близких, которым к тому же запрещено по-людски проводить воина в последний путь. Не имея возможности свершить положенное, персонажи встречают помощь от самой природы, окрасившей сцену, полную безысходной тоски, в торжественно-скорбные тона заката.

Не единожды повторяемый в творчестве художника мотив – проводы с подносимой стремянной чаркой. Сколь привычная для казачества, столь и ярко переживаемая каждый раз, потому и обретшая форму ритуала минута прощания, так не похожая на весёлое поднесение «на посошок». Казак ещё здесь, но уже и на войне. Многомерный образ соединяет и печаль разлуки, и взволнованность хлопчика, провожающего старшего брата, и страх стариков-родителей, что, буде сын и цел вернётся – а их в живых не застанет. И то, с чем прощается казак – курень-родовое гнездо, степь, да собор, где крестили, венчали, а если повезёт, то и отпевать будут.

В развитие темы – одинокая фигурка женщины, всматривающейся в убегающую ленту дороги. Не счесть песен казачьих, посвящённых этому образу. Здесь и «Чёрный ворон», давший название одному из вариантов. Это ожидание, когда уже не ждут. Надежда и любовь, дарующие жизнь, проводя человека через скорби и радости, и замыкают круг бытия, и начинают новый.

Творчество этого интеллектуала и эрудита, начинавшего творческий путь в качестве отчаянного авангардиста и сложным путём анализа и прозрений пришедшего к пониманию глубокого смысла реалистического искусства, не исчерпывается изобразительной деятельностью. Уже давно и прочно Сергей Гавриляченко вошёл в число ведущих искусствоведов России, свидетельством чему являются многочисленные ссылки на его публикации признанных специалистов — историков искусств и художественных критиков. Новые аспекты в понимании наследия таких классиков отечественной живописи, как Суриков или Пластов, ёмкие трактовки творчества наших современников, глубокий анализ древнерусского искусства и концептуальный взгляд на социкультурную природу нынешнего этапа стали частью менталитета художественного сообщества.

Образность оригинального авторского языка, чёткая логика, оперирование ассоциациями, органическая связь с культурным контекстом времени, а главное – убеждённость, последовательность позиции, честность и принципиальность делают написанное Сергеем Гавриляченко ярчайшим явлением в современной литературе об искусстве, а в совокупности с его творчеством и личностью ставят в один ряд с универсальными в разнообразии своих талантов мастерами прошлого.

Версия для печати


комментарии
подробности
отражения